Потом она поблагодарила его за то, что приютил на ночь, и попросила подвезти до ближайшего гипермаркета. Андрей только молча кивнул в ответ. Подвез.
Но черта с два он просто так оставил ее там!
Не после того, как она прощалась с ним, пряча слезы в глазах. Андрей проследил за ней дальше. Слишком много подозрительного и странного было вчера, много несоответствий, он хотел разобраться. Чтобы забыть о ней потом.
Раз и навсегда.
***Господи… Как страшно ей было видеть холод в его глазах. Как больно было резать по живому.
Но так нужно. Она не должна, не имела права втягивать его.
Хотелось кинуться ему в объятия, укрыться от всего мира и рассказать все! И плакать. Настя сидела рядом с ним в машине, он больше не смотрел в ее сторону, был отчужден и сосредоточен. Ну да. Конечно. У него дела. А она… Так, время отнимает.
Сколько последних минут ей осталось рядом с ним? Совсем мало. Они утекали, как песок сквозь пальцы. Наконец машина остановилась на парковке у гипермаркета. Надо выходить. Прощаться.
– Спасибо тебе за все, – она даже сумела выдавить улыбку. – И прощай."
"Он только сухо кивнул в ответ. Как будто с облегчением, что избавился.
Это хорошо, правильно. Это так больно!
Все правильно.
Анастасия зашла в магазин и затерялась в толпе. Надо было купить новую одежду и привести себя в порядок. А после этого она собиралась навестить Фомина. Потому что по телефону такие дела не решаются.
У «дяди» имелся офис в городе, там он обычно и торчал. Хотя ничем конкретно, насколько Настя понимала, он не занимался.
Какие-то теневые дела, отмывание денег. Когда-то раньше у него был крупный бизнес, да, Фомин часто говорил об этом. И вспоминал какого-то подлеца Феликса Серова. И его суку Ларису. В последнее время все чаще.
Но это ее сейчас не касалось, у нее было к нему свое дело.
Увидев Настю, старик сально ухмыльнулся:
– Ну что, как ночка пошла?
Так неприятно стало.
– Это не ваше дело.
– Да что ты, милая? – глумливо улыбнулся тот и сложил вместе пальцы.
– Я пришла сказать, что отказываюсь в этом участвовать.
Она знала, что дядька разозлится, потому и собрала все свои силы и мужество. Он посмотрел на нее презрительно и процедил:
– Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому. Ты сейчас пойдешь, снимешь побои и подашь на него заявление. За изнасилование.
– Я не буду этого делать!
– Будешь. Иначе я займусь твоей мамашей.
Настя помертвела.
– Как вы… можете?! – задохнулась она.
Он только ощерился.
– Вон пошла.
