– Брат? Зачем тебе на ней жениться? Мы все устроим, она и так будет на глазах каждую секунду. Зачем портить себе жизнь? Дал бы просто ей отступные.
Зачем?!
Андрей опустил голову, потому что брат видел его насквозь. От него не утаишь. Это трудно было это сформулировать вслух, потому что слишком по-идиотски звучало.
– Брат. Я спал с ней, – начал он и вскинул руку, видя, что тот собирается возразить. – Подожди, дай я закончу.
Глубоко вдохнул и все-таки выдал:
– Я хочу защитить ее. Не смотри на меня так. Я ее подобрал, теперь я в какой-то степени за нее отвечаю.
И потом… Я хочу быть уверенным, что она больше не будет этим заниматься. Когда все закончится, я дам ей денег и разведусь.
Марк посмотрел на него долгим странным взглядом.
– Твое дело, брат.
Потом вернулся за стол.
– Пусть зайдет, я хочу поговорить с ней.
***Это огромное здание, офис этот… Настя сидела в приемной, стараясь казаться как можно незаметнее. Потому что вокруг все дорогое, на всем печать денег и успеха. А она такая неуместная здесь, что хочется закрыть глаза и исчезнуть.
Она осторожно покосилась в сторону секретарши, но та не обращала на нее внимания, была занята своим делом, и Настя стала потихоньку оглядываться. Монументальные двери, табличка:
«Савельев Марк Александрович».
Гендиректор и все такое… А на другой двери – «Серова Елизавета Феликсовна»."
"И должность. Вот он. Олимп человеческий.
Неудивительно, что это вызывает смертельную зависть. Она вспомнила, с какой ненавистью Фомин упоминал этих людей. Не успела додумать, как зазвонил ее телефон.
Настя невольно вздрогнула и тут же полезла в сумку за гаджетом.
– Ну что, племянница, как дела? – в трубке раздался голос Фомина.
Помяни черта…
– Все нормально, – сухо проговорила она, стараясь подавить эмоции.
– Подала?
Чееееерт…!!!
– Нет, мы… Мы помирились. Я… Все нормально.
А тот усмехнулся.
– Помирились, говоришь? Это хорошо. Давай, девочка, действуй. Только учти: вздумаешь переметнуться и меня на*бать – твое признание, пальчики и фотки красивые у меня.
Делу будет дан ход.
Ее как будто ледяной водой окатило, а потом бросило в жар.
– Нет. Дядя. Что вы. Что вы…
– Смотри у меня, – процедил тот и отключился.
Настя осела на стуле как полумертвая. Руки дрожали, от нервного перенапряжения, во рту пересохло, еле нашла в себе силы, чтобы не расплакаться. Она уже хотела спросить у секретарши, где здесь туалет. Но тут дверь начальственного кабинета раскрылась, показался Андрей. Вид у него был мрачный.
– Заходи.
