– В тот вечер ты была с родителями?
– Я сидела на заднем сиденье. Когда это произошло, окна разбились, а ветер завыл так громко, что я испугалась. Я то и дело теряла сознание, но мне было ужасно холодно, и я слышала, как завывал ветер… Казалось, это никогда не прекратится. – Она понизила голос. – Я знала, что они мертвы, а я осталась одна, в ловушке.
В ее голосе было столько боли, что у меня встал ком в горле. Она никогда не рассказывала мне ничего подобного.
– Ты пострадала?
Она молча взяла мою руку и прижала к своей ноге.
Под тонкой тканью ночной рубашки я нащупал на внешней стороне бедра длинный шрам.
– Я получила сотрясение мозга, а когда машина перевернулась, нога оказалась раздроблена. Потребовались две операции, но я выжила. – Она прокашлялась. – Вот почему я иногда спотыкаюсь на ровном месте или теряю равновесие. Нога подгибается.
Я вспомнил все случаи, когда насмехался над ней и закатывал глаза, глядя, как она с трудом поднимается на ноги. Меня захлестнул стыд, горячий и обжигающий, и я еще крепче стиснул ее в объятиях и уткнулся лицом в ее шею.
– Милая, мне так жаль!
– Это не твоя вина.
– Нет. Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить, но я не об этом.
– О, – догадавшись, выдохнула она. – Ты ведь не знал.
– Но я даже не удосужился спросить, не так ли?
– Не удосужился.
– Прости меня за это, – произнес я, и сорвавшиеся с моих губ слова потрясли меня самого.
– Я простила.
Я перевернул ее на спину и навис над ней, всматриваясь в ее лицо в темноте. Вспышки молний освещали ее бледную кожу, на глазах выступили слезы.
– Прости меня за все это, Кэтрин.
– Я простила.
– Как? – прошептал я. – Как ты можешь быть такой всепрощающей? Как ты вообще можешь находиться рядом со мной?
– Потому что ты стараешься.
– Тебе это так просто дается? Немного усилий с моей стороны, и ты уже готова простить?
– Мне пришлось тебя простить, чтобы согласиться на эту сделку.
– Чтобы Пенни была окружена заботой и уходом.
Она нерешительно подняла руку и погладила мою щеку.
– Это одна из причин.
– А вторая?
– Я кое-что увидела… в тот день, когда ты рассказал мне о встрече с Грэмом. Я словно увидела тебя с другой стороны. Я подумала…
– Подумала о чем? – спросил я, когда ее голос оборвался.
– Я подумала, что если помогу тебе вырваться из ядовитой атмосферы «Андерсона», то, возможно, ты найдешь внутри себя настоящего Ричарда.
– Настоящего Ричарда?
– Я думаю… Я думаю, что в тебе скрывается больше, чем ты показываешь людям. Больше, чем ты показываешь себе.
