– Неужели буря была настолько сильной, что ты решила спрятаться здесь?
– Я пришла за Кэтрин, но она не смогла вырваться из твоих объятий, вот нам и пришлось пить кофе прямо здесь, – поддразнила она.
Я опустил взгляд и понял, что она права. Я крепко обнимал Кэтрин, каждый сантиметр моего тела касался ее. Одной рукой я вцепился в ее волосы, а другой железной хваткой прижимал к себе. Мои ноги переплелись с ее ногами, а мой член – мой возбужденный, отчаянно жаждущий разрядки член – упирался в ее попку. Ее упругая и соблазнительная, как рай, попка жалась к моей ноющей эрекции.
Я уткнулся лицом в шею Кэтрин, поражаясь тому, насколько естественно было проснуться рядом с ней.
– Дженна, уйди, – пробормотал я.
Кэтрин оттолкнула мою руку.
– Отпусти.
Я поцеловал ее в шею, наслаждаясь трепетной дрожью. Это была совсем не та судорожная дрожь, которая терзала ее ночью во время грозы. Нежный трепет пробежал по ее спине, она напряглась и плотнее прижалась попкой к моему члену.
– Пять минут, Дженна. Дай мне пять минут, – прохрипел я.
На это ушло бы всего две. Она встала, смеясь.
– Мужчины, – фыркнула она. – Встретимся внизу.
Как только дверь закрылась, я опрокинул Кэтрин на спину и припал к ее губам. Я целовал ее жадно, страстно желая ощущать ее губы под своими. Я гладил ее язык, обводил контуры рта, шутливо, но в то же время отчаянно. А потом оторвался от нее, задыхаясь.
– Ты меня убиваешь.
– Я спала, – возразила она. – Спала.
– Ты такая сладкая. – Я уперся ей в бедро. – Господи, Кэтрин.
Ее глаза расширились. Сквозь выражения страха в них мелькнули проблески похоти.
Что я делал, черт возьми?
Я спрыгнул с нее, моя грудь бешено вздымалась. Я закрыл лицо рукой.
– Спускайся вниз. Мне нужно принять душ. Долгий и ледяной.
– Извини.
– Все в порядке, – простонал я, схватив ее за руку. – Подожди. Не уходи. Просто… просто побудь здесь минутку или две. Я не хочу, чтобы Дженна решила, что я… э… скорострел.
Она открыла рот, но не издала ни звука. Я поднял руку, согнул ладонь и посмотрел на нее.
– Клянусь, у меня кистевой туннельный синдром. Без операции не обойтись.
Кэтрин захихикала. Ее плечи задрожали, она уткнулась лицом в подушку, и ее хихиканье переросло в раскатистый смех. Она хохотала так, что тряслась кровать.
Уголки моего рта дернулись.
– А вот мне не до смеха.
Она не остановилась, и я начал смеяться вместе с ней. Я нарочно навалился на нее и скользнул по ней своим тяжелым твердым членом. Я приподнял с подушки ее лицо.
