– Аккуратно выносите на палубу, – распорядился Матвей. – Со старпомом пишите акт.
А сам принялся допрашивать матросов, кто кочегары? Кто бункеровал пароход углем и когда? И сразу под протокол. И ничего, что карандашом, такие бумаги тоже проходили. Зимой, бывало, чернила от холода замерзали. Да и нехватка чернил была.
Потом опись картин делали. Все известные имена – Шишкин, Врубель. Такое впечатление, что картины из Русского музея, собранные великим князем.
Чекисты и матросы понесли ящик к машине. Надо картины доставить в ЧК, там они будут под охраной.
Все же картины имеют большую ценность, это народное достояние. Уже по трапу спускаться стал, как его внимание привлек причальный кранец. Выглядит он, как огромная, в рост человека, эдакая колбаса из брезента или толстой рогожи, набитая чем-то мягким, сушеными морскими водорослями, тряпьем. И висит кранец на тросе за бортом. При причаливании судна к причалу смягчает удар. Обычно их с каждой стороны от двух до четырех. На этом судне три, но тот, который на носу, отличается.
Два из потертой парусины, а один как новый. Он вполне может быть новым. Старый мог лопнуть при неаккуратной швартовке, трос из пеньки порвался, и кранец упал в воду и потерялся. Невелика потеря, по возвращению в порт заменили. Но было какое-то чувство, что не простая замена. Помнил наставления старых сыщиков – хочешь спрятать вещь, положи на виду или среди подобных. Вновь поднялся на судно. У старпома кислая физиономия. Не исключено, что ящик с картинами в угольной яме – его работа.
Однако старпом натянуто улыбнулся.
– Снимите носовой кранец по правому борту, хочу осмотреть.
– Чего его смотреть? Кранец как кранец. В предыдущем плавании штормом сорвало, купили новый.
– Мне повторить просьбу? Или попросить матроса снять? Тогда поедете с нами, вскроем в вашем присутствии в ЧК.
Старпом прекрасно знал, что из ЧК возвращаются не все. На него могут «навесить» контрабанду картин и в лучшем случае лагерный срок. В 1920 году власти запретили гражданам и организациям приграничную торговлю или перемещение товаров через границу, минуя таможню.
Все равно ухитрялись. На Северо-Западе этим грешили Псковская область и Петроград. Антиквариат меняли на лекарства, которые в России практически не выпускались после революции. Еще продукты, табак, одежду и обувь. В 1925 году ввели не только уголовную ответственность, но и смертную казнь. Таким, как Лев Троцкий, заниматься вывозом ценностей в огромных количествах было можно, а гражданам запрещено.
