Контуженый (СИ)

Небо светлеет, а мрак на дне могильной ямы словно сгущается. Я перевожу дух, молю о прощении бездонное небо и склоняюсь к первому пакету.

Раскрываю. Тело изуродовано взрывом. Фонарик выхватывает знакомые черты лица.

В памяти всплывают отчаянная мольба мамы Антона. «Ты видел Антона мертвым?». Теперь видел. Надежды на чудо нет.

На войне я повидал разные трупы. Но называть так тела друзей, даже мысленно, я не могу. Передо мной доблестный наводчик Чех, который переборол страх первого боя и стал героем.

Я обшариваю карманы Чеха.

Ссыпаю в заготовленный пакет с его именем осколки разбитого телефона. И закрываю друга. Покойся с миром, боец. Пусть быстрее наступит Победа, за которую мы сражались.

В следующем пакете Шмель. Взрыв его не пощадил. Тело собрали по частям, лицо не узнать, но жетон с номером я помню. И особый шеврон на груди помимо «вагнеровского»: «Здравствуйте, я Орк. Кошу Укроп». Шмель был самым бесстрашным из нас, и дерзит врагам даже из могилы. Роюсь в разорванной одежде, ткань ломкая из-за засохшей крови.

Нахожу телефон. Гаджет расплющен взрывом, но сохранил целостность.

Днестр покоится в центре. Погиб во сне, на лице умиротворение. Я слышу в душе его молитву: «…сподоби нас непостыдно предстать Создателю нашему в час страшного и праведного Суда Его». Не сомневаюсь, Днестр с достоинством предстал перед Всевышним. Он не дошел до малой родины, не привел туда Россию, но навсегда теперь в Русской земле.

Следующий Урал. Бедняге оторвало правую ногу, размочалило левую. Он истек кровью.

Рукава тоже в крови. Пытался себе помочь, видел смерть друзей и погиб в муках. А телефон в нагрудном кармане почти не пострадал.

В Механика угодило несколько крупных осколков. Он любил работать с металлом и захватил в последний путь смертельные образцы. Осколок мины раскрошил его телефон. Металл я оставляю Механику, а телефон забираю себе.

В последнем мешке жалкие останки человеческой плоти. Это все, что осталось от Кедра, брата Вепря. Водитель, доставивший десятки мин, ночевал в машине и оказался в эпицентре взрыва.

О том, чтобы найти обломки телефона не может быть и речи.

Черные пакеты закрыты. Я выбираюсь из ямы, закапываю могилу, восстанавливаю таблички и крест.

Последняя крупица мужества, как песчинка в песочных часах, покидает мою волю, и меня накрывает звенящая пустота. Ноги подкашиваются, я тыкаюсь лбом в землю, желудок выворачивает наизнанку. Я перекатываюсь на спину и раскидываю руки.

Пустой взгляд смотрит в серое небо.