Конунг Туманного острова (СИ)

— Если по существу, то все трое видели рядом с покойными одного и того же человека. И один раз видели всех четверых вместе в портовой таверне. Приметы совпадают.

— А что за приметы? — заинтересовался Коста. — Как выглядит?

— Роста среднего, телом худ, возрастом лет двадцать пять — тридцать, волосом черен, борода черная, нос мясистый, одет в стираный хитон, увечий, родинок и шрамов на видных местах не имеет, — бодро пробарабанил Лев.

— Это сейчас точно особые приметы были? — удивленно раскрыл глаза Коста.

— Точно, — стушевался сыскарь. — Других нет. Ни кнут, ни деньги не помогают.

— Ну что же, — деловито сказал Коста. — У вас есть все, что нужно. Завтра к полудню представьте мне его. А я пока пойду, его светлости префекту доложу, что столичные мастера сыска скоро его радостной вестью осчастливят.

— Пан майор! — Лев проглотил слюну и вытаращился на Косту с выражением ужаса на лице. — Да за что вы так с нами? Признаю, был не прав. Погорячился малость… Гордыня обуяла! Прощения прошу за дерзость!

— Принимается, — с серьезным лицом кивнул Коста.

— Да как же! — на глаза сыскаря даже слезы навернулись. — По этим приметам половину Александрии вязать можно! Хоть бы вот и вас!

— Да его найти — раз плюнуть! — удивился Коста. — Ты чего это, капитан, растекся, как бабья квашня? Или ты не согласен со мной?

— Не согласен, — твердо ответил Лев, а лейтенанты за его спиной дружно заворчали.

— А если я его сам найду к сроку? — прищурился Коста. — Что тогда сделаете?

— Докладную на имя боярина Горана подадим, — хмуро ответил Лев. — Высшей справедливостью клянусь! И там все как есть, укажем. Кто что делал и кто кого нашел. Дело-то серьезное, пан майор. Тут или лишней звездой пахнет, или ссылкой в дальнее жупанство, до конца жизни за благочинием местных лесовиков надзирать. Так что предложение это серьезней некуда.

— Ладно, так и быть. Целуйте папу в жетон, детки, — величественно бросил Коста ошеломленным столичным сыскарям, удаляясь из подвала с плохо скрываемым нетерпением. Он не слишком любил запах горелой плоти. А сыскари услышали его последние слова, таявшие вдалеке.

— Слушайте папу, папа жизни научит!

— Рупь ставлю, что он свистит, — хмуро сказал лейтенант, крепкий мужик лет сорока, на вид — словен.