Координата поврежденности

Его сестра не отнимала внимание мамы, потому что просто ушла вместе с ней. И нет отныне у нее будущего. Как и у мамы. И теперь казалось, что и у него самого.

Говорят, дети не умеют ненавидеть. И до этого ему не доводилось испытывать это чувство, но уже тогда, лежа на больничной койке, Мин принял решение: он никогда не простит отца.

Отец не был супергероем, не был примером для подражания. Он был тем, кем Мин ни за что не станет. Олицетворением того, что Мин собирался ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

_________________________________

Стоило догадаться раньше: чтобы отец вновь замечал его, ему следовало лишь повести себя как истинный сын врача и спасти чужую жизнь.

Для него и раньше не было секретом, что Равит Вонграт, как и многие родители, жаждал видеть в ребенке отражение собственного призвания. Но он так отчаянно избегал любого столкновения с больницами, врачеванием, а схожести с отцом – больше всего, что тот давно должен был уяснить: смерть матери перечеркнула эту дорожку для сына.

И все же читающееся в отцовских глазах удивление, когда тот услышал историю о помощи беременной девушке, раздражало.

Будто отец не мог поверить, что Мин вообще способен кому-то помочь. Будто все еще считал его тринадцатилетним испуганным мальчиком, который позволил матери умереть и даже не позвал на помощь.

Мин и сам себя осуждал за это, но никогда не позволял отцу. Он тогда был ребенком, а Вонграт-старший – высококвалифицированным врачом. Истина, которую помог осознать психолог и которая позволила ему не захлебнуться в чувстве вины и жить дальше.

Даже если и в такой искалеченной форме, отдающей прокисшим соком тоски и одиночества.

Поэтому смесь удивления, недоверия и какой-то благодарности в каждой морщинке строгого отцовского лица выводила Мина из себя, сбивая с толку. Он сделал это не для него. И даже не по собственному желанию. Это заслуга Лайта. А ему не нужны лавры, тем более чужие.

Только на следующий день после долгого сна он уже спокойнее проанализировал события прошлой ночи и понял, что в очередной раз благодарен докторишке.

Знание того, что он внес свою лепту в спасение чужой жизни (а вместе с новорожденной двух), подарило ему незнакомую ранее легкость.

Разливающееся по телу от этого имени тепло заставило встать с кровати и проверить, как себя чувствует его обладатель.

Сегодня был первый день их нестуденческой жизни.

Он не знал, сколько продлится его передышка перед вступлением в должность, но предполагал, что она будет краткосрочной.