Сопровождавший ее мужик, судя по соответствующему деревенскому виду, муж, осуждающе посмотрел на Ольху и покачал головой:
— И не говори, что с миром творится. И война, будь она неладна, и настои эти дурные, — мужик сплюнул, картинно взял женщину под руку и повел ее по улице.
«Так, — Ольха попыталась собраться с мыслями, — Люди ходят по улице, будто ничего не произошло… А для них действительно ничего не произошло. Эльфенок валяется в подворотне. Что там было никто не видел. Вот пусть и дальше валяется.
Своими ногами туда пришел, я его туда не тащила. Леший с ним, мне-то что теперь делать?.. Ну, конечно, идти за Птахой. Спокойненько так, потому что ничего не произошло». Стараясь не ускорять шаг, Ольха двинулась по улице.
Добравшись до постоя, она почти полностью пришла в себя. Уже не трясущейся рукой Ольха расплатилась с мальчиком конюшим, затем, правда, не удержавшись, обняла Птаху как любимую давно не виденную подружку.
— Ну, все Пташка, — сказала она лошади на ухо, — Едем домой.
Она вскочила в седло и выехала на улицу. Чтобы вернуться к тем воротам, через которые она попала в город, ей снова предстояло проехать мимо той злосчастной подворотни, другой дороги в этом городе она просто не знала, и Ольха надеялась, что обойдется. Надеялась напрасно. Еще издали она увидела, собравшуюся возле подворотни толпу зевак. Как на зло, там же оказалась и та крестьянская чета, принявшая Ольху за опившуюся настоями. Женщина что-то рассказывала, возбужденно размахивая руками.
Ольха не раздумывая развернула лошадь в обратную сторону. Ей стоило больших усилий не пустить Птаху вскачь до выезда из города. Она покинула Кивал через западные ворота, благоразумно решив, что лучше поискать окружной путь, чем отправляться назад прежней дорогой. А еще чуть позже она почуяла дух погони и поздравила себя с тем, что воспользовалась именно западными воротами, на какое-то время это собьет преследователей со следа.
Раньше Ольха никогда не оказывалась в роли уходящего от преследования, всегда было наоборот, и теперь она осознала, какое-то это неприятное ощущение, знать и чувствовать нутром, что за тобой идет погоня, и испытывать постоянный страх, что тебя могут настигнуть.
А ведь эльф должно быть жил с этим чувством месяцами. При других обстоятельствах она бы ему даже посочувствовала.
— Ну, ладно, — сказала она негромко, подгоняя пятками Птаху, — Раньше были догонялки, теперь будут убегалки.
