Зрачки мутнеют и затягиваются беспросветной густой дымкой.
— Потому что теоретически, Надя может быть моей дочерью, — произносит строгим тоном Тахиров.
Глава 38
— Потому что теоретически, Надя может быть моей дочерью, — произносит строгим тоном Тахиров.
В кабинете возникает минутная пауза, во время которой сотни вопросов один за другим проникают в мою голову. Я открываю-закрываю рот словно рыба и не знаю какой вопрос из интересующих хочу задать первым. Несмотря на то, что я достаточно неплохо знаю Рустама и понимаю, юмор — не его конёк, я всё же мечтаю о том, чтобы его слова были странной непонятной мне шуткой.
К счастью, через пару минут Рустам заговаривает первым.
— Я понимаю, что ты удивлена, — он не отводит от меня свой взгляд и, кажется, пытается понять мою реакцию на собственные слова. — Воды?
— Да, — прокашливаюсь и киваю в ответ. — Да, воды."
"Тахиров неторопливо проходит по комнате, берёт в руку полную бутылку воды без газа и протягивает её мне. Наши пальцы соприкасаются в момент передачи, и я чувствую, как по коже проходит лёгкий электрический разряд.
Открыв крышку, присасываюсь к горлышку и жадно пью воду до тех пор, пока полностью не утоляю жажду.
— Готова слушать дальше? — спрашивает вполне дружелюбно Рустам, присаживаясь на край стола.
— Да, готова. Со мной все нормально.
Тахиров кивает и отводит взгляд куда-то в сторону.
— Ночной клуб в котором ты выступала всегда принадлежал мне. Именно я заключал договор с вашей танцевальной студией. Я совру сейчас, если скажу, что влюбился в тебя с первого взгляда, — без тени улыбки произносит Рустам.
— Просто захотел и взял тебя. Увидел, как красиво ты танцевала на сцене, как плавно и изящно двигалась и во время выступления смотрела прямо на меня. После ночного концерта, когда все твои коллеги разошлись, я случайно проходил мимо гримерки и увидев, что ты там одна, не смог не зайти.
Да, так всё и было. Я облизываю вновь пересохшие губы и опускаю глаза в пол. Значит мой первый раз произошёл с Рустамом, а не Тимуром.
Трясу головой и пока выбрасываю оттуда какие-либо мысли о произошедшем, потому что мой моральный облик рушится сейчас прямо на глазах.
— Наши отношения были без обязательств, да ты и сама всё знаешь, — произносит Тахиров ровным хрипловатым голосом. — А потом я улетел по делам. Надолго, потому что открывал в Германии один важный для меня проект. Там я полностью растворился в работе, лишь изредка созваниваясь с Москвой, и узнавая, как идут без меня дела.
