— О, доча! Разве сегодня четверг? — смотрит на старый календарь, на котором до сих пор значится две тысячи седьмой год."
"— Четверг, пап. Четверг. Я там продукты загрузила в холодильник — ешь, пожалуйста. Не смей менять на выпивку. Узнаю — опять запру тебя в больнице.
Отец усмехается, но перечить мне не смеет.
— А деньжат немного подкинешь? — с надеждой заглядывает в глаза.
— Даже не проси. Я давала тебе в прошлый раз. Кажется, ты просил на новые кроссовки. Где они, покажи?
— Лерк, ну что ты как не родная? — икает отец и приподнимается с раскладушки.
Идёт в мою сторону, слегка пошатываясь, и обдавая меня запахом перегара, лезет обниматься.
— Отстань, пап. Ты же знаешь — если тебе нужна одежда — я всё куплю. Продукты — тоже. Но денег от меня ты не получишь, даже не проси.
Лицо отца становится менее радостным. Он наблюдает за тем как я напяливаю на руки резиновые перчатки и быстро собираю мусор.
— Я ушла, — произношу, волоча за собой большие пакеты.
Наивно полагать, что в комнате заброшенного общежития для меня найдется место.
Поэтому мне ничего не остается делать как вернуться в свой Подмосковный дом до приезда Тахирова.
— Ты это, дочь, не злись на меня, ладно? — проговаривает мне в спину отец. — Я же люблю тебя, знаешь? И безумно горжусь, что ты выросла у меня нормальной девкой.
Он точно так же говорил мне, когда меня забирали в интернат. Что любит и гордится. Что обязательно встанет на путь истинный и заберет меня к себе. Его обещаниям я больше не верю, поди не маленькая.
Я просто киваю и выхожу на улицу, на свежий воздух, где могу наконец вдохнуть полной грудью.
****
Двадцать четыре часа после оглашения моего личного приговора заканчиваются ровно в шесть вечера. Я надеваю на себя чёрное обтягивающее платье и собираю светлые волосы в высокий хвост. Обуваю ноги в туфли-лодочки, на губы наношу красную помаду. Спускаюсь на первый этаж своей гостиной и сажусь за большой обеденный стол за которым мы любили ужинать по выходным.
Спустя десять минут нервного ожидания слышится шум подъезжающей машины.
Одной, затем другой. Сердце то падает в пятки, то поднимается вверх. Руки дрожат от волнения, и чтобы скрыть свой страх, который окутывает моё тело, я убираю их под стол. Нужно показать этому Рустаму, что я ничего не боюсь. Его не боюсь.
Хлопает входная дверь, слышатся тяжелые шаги в прихожей. Рустам приехал явно не один. Я делаю глубокий вдох-выдох и замираю от шока, когда в дверном проёме моей гостиной показывается… Тимур.
