Это что-то, что не похоже на остальные чувства. Даже наши с Тимом. Я понимаю, что любовь к дочери выражается ярче, сильнее, красочнее.
— Вы поможете мне сменить ей подгузник? — спрашиваю с дрожью в голосе.
Глупая неопытная мамаша… Но в глазах медсестры нет осуждения. Она смотрит по-доброму и улыбается.
— Конечно.
Я нахожусь с малышкой до самого вечера. Забочусь о ней, делаю всё то, что обычно делают мамы. Вот только время неумолимо бежит, и медсестра просит покинуть меня отделение, потому что на ночь здесь оставаться нельзя.
Я в последний раз целую сладкую макушку и мне на секунду кажется, что моя девочка всё-всё понимает, потому что как только я ступаю за порог она раздается негромким, но требовательным плачем. Я рвусь назад, но медсестра отрицательно мотает головой.
— На сегодня всё. Она поплачет немного и перестанет.
И мне приходится уйти. Я стою за дверью и беззвучно глотаю слёзы. Сдерживаю себя, чтобы не впасть в истерику и отхожу от палаты только тогда, когда особенный для меня плач стихает. Душа рвётся на мелкие кусочки, моё сердце отныне и навсегда там, рядом с дочкой.
Я выхожу на темную и холодную улицу и только сейчас понимаю, что так и не вызвала такси. Набираю номер, смотрю в окна, где должно быть лежит моя малышка. Думаю о том, что не так всё должно было произойти. Не так. Мы с Надей давно должны были быть дома… Я кормила бы её грудью, слушая характерные причмокивания. Я дышала бы ею, жила. И Тим точно разделял бы мою всепоглощающую любовь к ней.
***"
"Вернувшись домой я понимаю, что хозяин дома всё ещё не приехал.
Ира предлагает поужинать, но я прохожу мимо неё и закрываюсь в комнате. Падаю на кровать, кладу голову на подушку. Веки наливаются тяжестью и я начинаю проваливаться в сон. Сон, который вначале тесно связан с реальностью. С тем, как именно произошёл мой второй раз с Тимуром.
Во время выступления я нахожу взглядом его. Хозяина клуба. Танец подходит к концу, а он только-только появляется. Кивает в сторону своего кабинета и как только я заканчиваю выступление, то тут же бегу к нему.
Не знаю откуда берётся это желание к постороннему человеку, с которым мы даже не разговариваем, но меня к нему беспрекословно тянет.
В его кабинете играет тихая музыка. Тимур стоит опираясь бёдрами о стол. Смотрит как я нерешительно топчусь на месте и опускаю глаза в пол. А дальше… дальше сон начинает прерываться и сбоить.
— Что ты любишь делать больше всего, Лера? — я поднимаю глаза на Тимура и прищуриваюсь.
Голос низкий, с хрипотцой.
