Периодически проваливаюсь в сон, а потом опять просыпаюсь, когда вижу во сне Рустама, вспоминаю его ласки и своё удовольствие. Становится стыдно, меня изъедает совесть перед покойным мужем. Но так же я думаю о том, что провинилась вчера перед Тахировым, назвав его именем родного брата. А потом просто ушла, не извинившись.
Успокаиваюсь я только с рассветом, когда принимаю решение попросить прощения утром. В конце концов, если его и задел тот факт, что я назвала его именем Тимура, он никак этого не показал, а значит, вполне вероятно, что его это ничуть не задело.
К счастью, я ничего в его жизни не значу, чтобы придавать этой ситуации большого значения.
В шесть часов утра в кроватке начинает шевелиться дочка. Кряхтит, поджимает ножки. Сна, как и не бывало. Я встаю с постели, меняю ей подгузник, кормлю молочной смесью из бутылочки. Вдыхаю младенческий запах и млею, когда глазки Надюшки закрываются и она засыпает прямо в моих руках.
Не знаю, сколько я так сижу, обнимая её, но в конце концов схватываюсь — перекладываю дочку в кроватку, включаю видеоняню и переодевшись в джинсы и свитер спускаюсь на первый этаж, чтобы не упустить Тахирова.
Знаю точно, что он ещё не уехал — на часах всего половина седьмого утра, слишком рано. Да и шума двигателя у дома я не слышала.
Когда подхожу к кухне, то улавливаю съедобный запах кулинарных шедевров от Ирины. Во рту моментально скапливается слюна, а желудок урчит, требуя еды.
— Рустам Ильдарович уже уехал? — спрашиваю помощницу будто, между прочим.
— Нет, у него важный звонок, — отвечает Ирина. — Отошел ненадолго в кабинет.
Я бросаю взгляд на нетронутый завтрак Тахирова и с нетерпением жду, когда он появится за завтраком. Изумительные блинчики со вкраплениями шоколада никак не лезут в горло. Я делаю мелкие глотки чая и то и дело поворачиваюсь назад в ожидании Рустама.
Когда слышу его твердые шаги за своей спиной, то оставляю даже чай. Выравниваю спину, чувствую легкое покалывание в области лопаток и заранее знаю, что он смотрит на меня своими чёрными глазами.
Тахиров обходит меня из-за спины, садится за стол напротив и, не глядя в мою сторону, берёт в руку чашку с ароматным кофе.
Одет как всегда безукоризненно. Стильный смокинг темно-синего оттенка, белоснежная рубашка, часы со стальным ремешком, которые выглядывают из-под пиджака. На его лице красуется трехдневная щетина, которая придает ему особого шарма.
— Доброе утро, Лера, — слегка кивает в мою сторону, и я выдыхаю.
