Мне удается отвлечь себя от дурацких мыслей, но как только дочка засыпает в кроватке, а я остаюсь наедине с собой — меня вновь атакует гнетущее одиночество и ощущение, что на данный момент мне изменяет собственный муж.
Мой сон какой-то рванный, потому что я просыпаюсь под каждый шорох в доме, под любой автомобильный шум. Бросаюсь к окну, всматриваюсь в проезжающие мимо участка автомобили и вновь возвращаюсь в кровать. Засыпая под утро проклинаю Тахирова. От всей души проклинаю. Думаю о том, что так больше продолжаться не может — моему ребёнку нужна спокойная мать, а не дерганная неврастеничка.
***
Окончательно я просыпаюсь ближе к девяти утра, когда Надюшка начинает жалобно хныкать от голода. Моя несчастная голова раскалывается от боли, а дождливая и сырая погода давит ещё сильнее и только прибавляет мне раздражительности и нервозности. Я меняю дочке подгузник и готовлю молочную смесь. Кормлю малышку и мысленно считаю до десяти, пока не начал идти пар из ушей.
Когда Надюшка довольна, накормлена и засыпает вновь, я осторожно перекладываю её в кроватку и собираюсь пойти в душ, но шум мотора внизу заставляет меня подбежать к окну.
Хочется бить себя по рукам, но я все равно отодвигаю шторы и мельком взглянув на чёрный автомобиль, который въезжает на территорию особняка, бросаюсь в коридор."
"Я сбегаю по ступеням вниз. Не знаю, что скажу Тахирову и как сдержу себя в руках, но одно знаю точно — я хочу его увидеть. Высказаться, накричать, ударить кулаками по сильной мужской груди. Когда до прихожей остается несколько метров, дверь отворяется и, переступив порог, в особняк заходит… Виктория Леонидовна.
В чёрном теплом пальто, с идеальной укладкой и легким загаром. Красные губы подчёркивают неестественную белизну зубов, а ровные стрелки на глазах указывают на то, что макияж делал профессиональный визажист.
Я неосознанно смотрю на себя в зеркало и понимаю, что по сравнению с Викой просто меркну. Тахиров скорее наступит на собственные принципы и трахнет свою личную помощницу, чем обратит внимание на меня.
Недавно родившую женщину-замухрышку.
— Доброе утро, Лера.
— Доброе, — вру я.
— Рустам Ильдарович попросил меня заехать домой, чтобы взять кое-какие бумаги. Позволь, я пройду в кабинет?
Она хочет меня обойти, но я преграждаю дорогу.
— А где он сам? — спрашиваю, глядя ей в глаза.
— О… Рустам не ночевал дома, а ты не находила себе места? — довольно спрашивает Виктория, не пытаясь скрыть ликующую улыбку.
Я ничего не отвечаю, только отвожу взгляд в сторону.
