Но мои сверкают в ответ не меньше.
***
— Какого чёрта нас не выпускают на прогулку? — я влетаю в его комнату без стука.
Тахиров уже успел скинуть с себя пиджак и развязать черный галстук.
— Ты можешь отправиться на прогулку, Лера, — спокойно отвечает Рустам.
На лице ни единой эмоции. Невозмутимый и холодный, как раньше, поэтому я заранее знаю, что наш разговор обречен на провал, но всё ещё не теряю надежды на долю понимания.
— Я — могу. Почему я не могу взять свою дочь с собой? — у меня разве что пар из ушей не валит.
Тело колотит от гнева и мне безумно хочется разодрать спокойное лицо Рустама до кровавых царапин. В то время, пока я пытаюсь совладать со своими эмоциями, Тахиров неторопливо расстегивает пуговицы, оголяя безупречное тело. Рельефное, точёное, словно создано по инструкции — каждая деталь на своём месте. И против его идеальности я кажусь себе до боли никчемной.
Рустам снимает рубашку и, откинув её в сторону, подходит ко мне ближе — на расстояние вытянутой руки.
— Я уже объяснял, Лера. Это небезопасно, — он проводит пятерней по густым чёрным волосам и окидывает меня изучающим взглядом.
Задерживает его на моих бедрах, талии и груди. Ухмыляется и заставляет меня смутиться. Со мной что-то не так или я просто не соответствую его критериям? На мне надето платье бордового цвета длиной почти до колена. С закрытым декольте и без пошлых вырезов. По моему скромному мнению, оно сидит на мне достаточно неплохо.
Я опускаю глаза вниз и только сейчас понимаю, что забыла надеть на себя лифчик, поэтому мои соски заметно торчат сквозь облепившее тело ткань.
Тут же складываю руки на груди, не давая возможности Рустаму смотреть на меня и дальше.
— Тебя ждало такси за углом, не так ли? — спрашивает Тахиров чуть склонив голову набок.
— Что..? Какого хрена… — руки сами собой размыкаются, и я вновь перестаю себя контролировать. — Какого хрена, мать твою, ты подслушиваешь мои телефонные разговоры?
Кажется, что в комнате сверкают молнии и подымается настоящая буря, которую ничто не способно предотвратить.
— Не смей ко мне приближаться! — выкрикиваю я, когда Тахиров сокращает расстояние между нами и моя грудь упирается в его оголенное тело.
— А то что? — спрашивает Рустам, возвышаясь надо мной горой.
Я упираюсь кулаками в его грудь и молочу по нему, что есть силы. Бью настолько сильно, насколько могу. Чувствую себя истеричкой, ненормальной, глупой, но таким образом я выплескиваю на него всё то, что во мне накопилось. Всю ту боль и обиду от предательства.
