— Китайцы загнули невероятно высокую цену, поэтому нечего жалеть, — сообщает Тахиров и продолжает на меня смотреть.
Если бы я знала, что Рустам тоже решит поплавать перед сном, поискала бы купальник получше. Не такой как сейчас — чёрный, с треугольным лифчиком, который совершенно не подчеркивает мою грудь. Но что есть, то есть. Я убираю полотенце от своего тела под чуть прищуренный взгляд Тахирова. Чувствую себя неловко и смущенно, но сдавать назад слишком поздно — у меня был на это шанс две минуты назад.
Было бы гораздо проще находиться здесь, если бы Тахиров не смотрел на меня так, словно он раздевает меня одними глазами.
Словно видит больше, чем я ему показываю. Дрожащими руками собираю вьющиеся волосы заколкой наверх и делаю несколько шагов в сторону бассейна. Пытаюсь вложить в свою походку максимум женственности и изящности.
Встаю на верхнюю ступеньку и касаюсь ступней воды. Её вряд ли можно назвать холодной, но тело колотит так сильно, словно я нахожусь обнаженная на ледяном берегу Антарктиды. И не понятно от страха это или от холода? Чтобы не выглядеть перед Рустамом трусихой, нахожу в себе силы и опускаюсь ниже.
Одна ступенька, вторая. На следующей моя нога неожиданно соскальзывает вниз, и я падаю плашмя в воду, раскрывая в полёте руки, словно я — птица.
Слышится глухой удар о воду. Во время падения я прикусываю нижнюю губу до крови. Боли пока не чувствую, скорее острое ощущение стыда перед Тахировым за свою неуклюжесть. Надо бы оттолкнуться о дно, всплыть на поверхность, но я почему-то не делаю этого, а погружаюсь всё глубже и глубже.
"
"А после… сильные руки подхватывают меня под грудь и тянут на поверхность. Когда вода перестает заливаться мне в рот и уши, я делаю глубокий вдох и прижимаюсь к сильному мужскому телу. Рустам заботливо убирает мои волосы назад и открывает лицо. Или мне только кажется, что заботливо… Теперь, когда я чётко могу видеть его, радуюсь, что во взгляде Тахирова нет ни капли насмешки надо мной. Он осторожно проводит большим пальцем по моей нижней губе, которую я сильно прикусила во время полёта и хмурит брови.
— У тебя кровь. Больно?
Я отрицательно мотаю головой и только сейчас понимаю, что мне больше не холодно и почти не больно. От слова совсем. Несмотря на то, что минуту назад я дрожала как осиновый лист, сейчас тело расслаблено и только частое сердцебиение выдает моё волнение перед ним. Наверное, всё дело в том, что тело Рустама теперь плотно прижимается к моему и согревает меня с каждой секундой сильнее.
