Коренной перелом

Ведь не назовешь это дезертирством – люди рвутся на фронт, а не наоборот.

Антон Иванович теперь практически каждый вечер обсуждал со мной создавшуюся ситуацию и внимательно изучал на карте положение на фронтах. Как опытный генштабист и военачальник, он понял задумку нашего командования – измотать в обороне наступающего противника, после чего перейти в решительное наступление. А до того момента держать резервы в полной готовности, как говорится в таких случаях, «с ружьем у ноги».

Шел разговор и о военно-политических событиях, вроде захвата немцами Фарерских островов и профашистского переворота в Британии.

– А знаете, Александр Васильевич, – говорил он, машинально поглаживая короткую седую бородку, – советская дипломатия действует так же успешно, как и Красная армия. Я сейчас лишний раз убедился в том, что нынешний руководитель России господин… пардон, товарищ Сталин – умнейший политик. Я преклоняюсь перед ним. Но, исходя из создавшейся военно-политической ситуации, я догадываюсь, что время нашего «евпаторийского сидения» заканчивается.

Да и не «сидение» это вовсе. Вон, ваши держиморды гоняют господ офицеров так, что у них едва хватает сил проглотить ужин и добраться до койки. И я даже вижу – когда и куда отправится наша бригада. Впрочем, дабы не раздражать работников ведомства товарища Берии, я не буду говорить об этом вслух. Да-с, пока не буду, но знаю, повоевать нам придется, и немало. Просто время пока еще не пришло.

Я, в отличие от генерала Деникина, знал, куда будет направлена наша бригада.

И наблюдая за тем, что происходит на фронте, как и милейший и умнейший Антон Иванович, я тоже догадывался, что в скором времени наша бригада будет поднята по тревоге, погружена на десантные корабли и отправится туда, где ей придется продемонстрировать все, чему она научилась в Крыму…

Все в Полтаве пропахло запахом отработанного тротила, гари, размолотой в пыль штукатурки и начавшими разлагаться трупами – этим жутким «парфюмом» войны. Прошло уже более пяти суток с того момента, как в ходе массированного ночного авианалета советской авиации на центр города, в здание, ранее принадлежавшее Полтавскому обкому ВКП(б), а после захвата города ставшее штабом группы армий «Юг», угодила двухтонная фугаска.

Всюду громоздились изуродованные и закопченные развалины, из-под которых саперы еще продолжали откапывать трупы немецких солдат и офицеров. Бомбовому удару, будто в насмешку над асами люфтваффе, подвергся и дислоцированный поблизости штаб 4-го воздушного флота.