Коренной перелом

Дополнительные понтонные переправы в районе поселка Горишние Плавни для нас построили сами немцы, и они же не смогли взорвать стационарные мосты – железнодорожный и шоссейный – в самом Кременчуге. И теперь по ним непрерывным потоком, с ревом и лязгом, на правый берег Днепра идет бронетехника моего корпуса. Еще вчера Москва салютовала освобождению Кременчуга двенадцатью орудийными залпами, а сегодня мы снова идем на запад, передавая позиции на переправах догнавшей нас пехоте.

Командир стрелковой дивизии, подполковник с орденом Боевого Красного Знамени, живчик и крепыш в стоптанных сапогах и в запыленной, как и у его солдат, гимнастерке, со слезами на глазах смотрел на прущую через переправы технику, долго жал мне руку и говорил, что готов за нами хоть к черту на рога – лишь бы мы быстрее гнали немца на запад.

Вот она, наша пехота – шагает, блестя на солнце щетиной штыков. Солдаты тащат на своих плечах бронебойки с длинными стволами и тяжеленные «максимы». Первый номер несет ствол, а второй – станок Соколова. Шаг за шагом, по пыли и грязи идет на запад наша героическая пехота – совсем еще пацаны, со стриженными наголо головами в пилотках.

Чтобы они выжили, вернулись домой к женам и невестам, зачали и вырастили детей, надо сражаться, доколачивая вермахт, который сейчас превратился в бледную тень той непобедимой вражеской армии, которая триумфально прошагала по дорогам Европы.

Сейчас, правда, чисто немецкие части нам попадались все реже и реже. В основном это были французы с бельгийцами, выпущенные из лагерей военнопленных и вооруженные своим же оружием, сложенным к ногам победителей в сороковом году.

Еще удалось нам застать врасплох курень украинских националистов. Только те были и вовсе не вояки, а каратели. Тут даже товарищ Санаев, наш блюститель законности, посмотрев на этих мерзавцев, плюнул и приказал собирать трибунал, чтобы по всем правилам оформить всем им ВМСЗ. Так их и повесили в Кременчуге на фонарных столбах, ибо собакам – собачья смерть.

Впрочем, не только мы рассматриваем царицу полей пехоту.

Она тоже рассматривает нас, машет руками и всячески выражает нам, механизированному ОСНАЗу, свое одобрение. Эти одетые в выцветшее обмундирование солдаты так и пройдут вслед за нами до самой Атлантики, переходя порой к обороне на промежуточных рубежах, которые мы, отходя в тыл, будем передавать им – для того, чтобы отдохнуть и переформироваться. Иногда им придется туго, потому что там, где нас не будет, немцы попытаются взять реванш.