Врать она умела, эта маленькая девственница, и Тюнвиль обиделся на неё за это ещё больше, чем когда решил, что она высматривала на берегу Рихарда. С чего, скажите на милость, она защищает своего мужа? Который не притрагивался к ней семь лет, который не видит в ней женщину? А ведь она не побоялась встать перед разъярённым драконом, чтобы защитить того никчёмного сопляка… Во всём этом была тайна, и Тюнвилю вдруг страшно захотелось разгадать её. Что надо сделать мужчине, чтобы женщина была так ему предана?
– Мне кажется, что вы лжёте, принцесса, – сказал он ровно.
– Вы невинны, как в свой день рождения.
– Кто вам сказал эту ересь? – она продолжала смотреть ему в глаза, и ноздри точёного носика воинственно трепетали. – Вы ошибаетесь. И оскорбили принца незаслуженно.
Сказано это было с такой уверенностью, что Тюнвиль готов был засомневаться в собственном чутье. Но дело-то в том, что драконье чутьё не обмануть. И он чувствовал жар девичьего тела, и это сводило с ума точно так же, как и мысль, что сейчас эта сладкая девственница была полностью в его власти.
Здесь – в ночи, на берегу моря, в свете луны…
– Какой мужчина будет жаловаться жене, что его оскорбили речи на пьяной вечеринке? – он презрительно фыркнул. – Уже это доказывает…
– Это ничего не доказывает, – перебила его Хильдерика. – Вы ничего не знаете о моём муже. И обо мне. И о нашей любви.
– Она какая-то особенная? – недоверчиво приподнял брови Тюнвиль."
"– Она – на всю жизнь, – сказала принцесса с такой горячностью и страстью, что впору было щёлкнуть зубами, отрастить крылья и унести драгоценную добычу на какой-нибудь пустынный остров, чтобы спрятать там от сторонних глаз, сохранить только для себя…
А луна, как назло, заливала всё серебристым светом, и море нашёптывало всякие непристойности… Вот только принцесса не понимала голоса моря.
И твердила о своей любви к никчёмному мальчишке, так что Тюнвиль возненавидел принца ещё сильнее, чем за позор Рихарда.
– У нас нет секретов друг от друга, – говорила Хильдерика так убеждённо, что невозможно было ей не верить.
– Семь лет назад мы поклялись друг другу в верности, и я не предам этой клятвы до самой смерти.
– А ваш муж? – вырвалось у Тюнвиля. – Думаете, он так же верен клятве?
– В нём я уверена, как в себе.
– Вечером он был очень увлечён танцовщицами, которых мы пригласили, – бросил Тюнвиль небрежно. – Только присутствие короля остановило вашего мужа от измены вашей супружеской клятве.
