Вчера я подумала, что король собирался перегрызть мне горло, а получается…
Я залилась краской до ушей. Получается, этот развратник целовал принца Альбиокко?! Да он совсем спятил, этот драконище!..
Но воспоминания о том, как мы рухнули на ковры, разгорячённые вином и яростью, отозвалось во всём теле жаркой волной. Тогда мужское тело было так близко к моему телу… Рихард перехватил мои руки… Он сильный, этот змей… В его руках чувствуешь себя слабым пойманным птенчиком… Захочет – сломает, захочет – поцелует. И ты не сможешь этому помешать… А ведь я не считала себя ни слабой, ни птенчиком.
Вернулась Хильдика с мисочкой целебной мази и осторожно смазала мне шею, упрашивая быть поосторожнее и пить поменьше. Совсем как настоящая заботливая жёнушка.
– Всё хорошо, – мне отчего-то стали неприятны её прикосновения, и я отстранилась. – Идём завтракать. Отец, наверное, уже ждёт. И гости.
– Скоро он уедут, и всё будет как раньше, – утешила Хильдика то ли меня, то ли себя. – Наденьте берет, ваше высочество, – она подала мне берет, к которому были приколоты новые перья – тоже петушиные, но на этот раз красные с чёрными и рыжими вкраплениями.
– Принц-милашка сегодня бледноват, – сказала я, стараясь за бравадой скрыть смущение и неловкость. – Ты права, надо меньше пить.
– Рада, что ты это понимаешь, – мягко сказала Хильдика, стряхивая с моего рукава невидимые пылинки.
Мы вышли из наших покоев, прошли по коридору до лестницы, спустились, и уже собрались входить в трапезный зал, где за столом сидели отец и король Рихард в окружении придворных, когда дорогу нам заступил герцог Тюнвиль.
– Приветствую, принц, – произнёс он сквозь зубы. – Как ночь прошла? Как утро встретили?
Я с удивлением смерила герцога взглядом. Во время вчерашнего королевского безумства, герцог проявил выдержку и хоть какое-то здравомыслие, но сейчас больше походил на сумасшедшего. По крайней мере, глаза горели безумным блеском, да и взгляд был – с таким только убивать идут.
– И вам доброго утра, – Хильдика опередила с ответом и взяла меня за руку, почему-то хмуря брови, что совсем не шло её нежной красоте.
– Прошу нас простить, но его высочество торопится к завтраку. Его величество уже ждёт.
– Торопится, значит? – очень нехорошо хмыкнул Тюнвиль.
Его хмыканье настораживало, но больше настораживал король. Вид у него и так был мрачный, а тут его величество посмотрел в нашу сторону и скривился, будто у него разом заболели все зубы, да ещё и лапы с хвостом в придачу.
