Тюнвиль мысленно поздравил себя и легко похлопал принцессу по щекам, приводя в сознание.
Не сразу, но она вздохнула, закашлялась и простонала, открывая глаза.
– Я умерла? – прошептала она, поднимая руку, чтобы отбросить со щеки прилипшие волосы.
– Нет, но могла бы, – ответил Тюнвиль, продолжая держать девушку в объятиях. – Ты что придумала? Ты зачем это сделала?
Тут он вздрогнул, потому что когда принцесса провела пальцами по щеке, на коже остались следы крови.
– Ты поранилась?!
Несколько минут он осматривал и ощупывал девушку, не обращая внимания на её вялое сопротивление, когда она пыталась оттолкнуть его и лепетала что-то неразборчивое.
– Всё хорошо, – успокоил её Тюнвиль, и сам тоже успокаиваясь. – У тебя просто ссадина на ладони. Могло быть и хуже… Кто же прыгает с обрыва на скалы, если не умеет летать?
– Тот, кто хочет умереть, – ответила она внятно. – Зачем было спасать меня?
– А зачем тебе умирать? – Тюнвиль процедил эти слова сквозь зубы, наклоняясь к ней всё ниже.
– Говорила о законах небес, а сама решила совершить самое страшное преступление?
– Не могу больше, – сказала она, и этот простой ответ резанул дракона по сердцу, не выдержал бы и камень.
– Это из-за твоего мужа? – рыкнул он, кладя ладонь на обнажённое девичье плечо и сжимая чуть сильнее, чем хотел. – Всё-таки, это он тебя обидел?
– Да что вы все ненавидите принца? – простонала она, закрывая глаза. – Он не сделал ничего плохого. Это всё я…
Острое желание вернулось, и вернулось сильнее в сто раз, пронзив снизу, от паха, до самого сердца.
Раньше Тюнвиль и предположить не мог, что существует такая связь.
– И что плохого сделала ты? Убила? – спросил Тюнвиль, прижимаясь к девушке всем телом, потому что она была горячая, как раскалённые угли, хоть он и выловил её только что из моря, как сирену.
Она замотала головой, закусив нижнюю губу – такую полную, такую алую…
– Тогда ограбила? – продолжал допрашивать Тюнвиль. – Тоже нет? Может, изменила мужу?
В ответ на это принцесса возмущённо ахнула, а дракон рассмеялся, потому что было ясно, как день, что под ним лежит девственница.
Как она могла изменить? Разве что в мечтах…
– Тогда отказываюсь верить, что ты сделала что-то плохое, – сказал он. – И сейчас мы поднимемся на скалу, ты оденешься и…
– Вся моя жизнь – ложь! – выпалила она, и беззвучно заплакала.
Просто слёзы лились из глаз, стекая по вискам, и губы тряслись.
