– Он мне нравится. Возможно, я не люблю его с таким романтическим пылом, как принца Альбиокко, но я уже не романтическая юная девица. Я зрелая женщина, Анча. Сейчас в игру вступают другие правила. Он так целует… – её взгляд затуманился, и она прикоснулась кончиками пальцев к губам, – так целует, что теряешь рассудок. Он красив, у него самое красивое тело, которое я когда-либо видела…
– Много ты их видела! – дала я волю злости. – Он обольстил тебя! Очаровал! Ты отдашься ему, а потом станешь ненужной! Все знают, что драконы охочи до девственниц, но теряют к ним интерес и ищут других невинных дурочек!
– Пусть я буду невинная дурочка, – возразила моя подруга.
– И пусть он потом оставит меня. Зато он получит то, что желает, перестанет ненавидеть принца Альбиокко и будет испытывать ко мне что-то вроде неловкой жалости. Говорят, мужчины очень щедро платят, чтобы отделаться от ненужных любовниц. Я могу попросить его, например, избавить тебя от Ламброзо. Для брата короля это не составит большого труда.
А если я забеременею и рожу ребенка, то осчастливлю всех. Разве ты не будешь довольна?
– Ребенок от дракона?! – я стукнула кулаком по подлокотнику и вскочила. – Никогда не позволю тебе загубить свою жизнь! И если ты ещё раз сделаешь подобную глупость…
– Какую глупость? Стану целоваться с драконом? – уточнила она. – Или прыгну в море? И как ты меня остановишь, если я захочу это повторить?
– Вот как ты заговорила? – процедила я сквозь зубы. – Значит, верно болтают, что драконы владеют магией очарования.
Но если ты заколдована, или в самом деле сошла с ума, я ещё в здравом уме. И не позволю тебе покончить с собой или сломать себе жизнь, связавшись с этой тварью хвостатой. Я тебя запру. И заставлю служанок следить за каждым твоим шагом. Кстати, накажу всех, кто допустил то, что ты учудила сегодня…
– Анча, – Хильдика тоже встала и подошла ко мне вплотную.
– Вот не надо этого! – прикрикнула я, когда она попыталась коснуться моего плеча. – А я-то думаю – что это герцог Тюнвиль щерится, как идиот! А он мне рога наставляет! Чуде-е-есно! Наверняка, сейчас ржёт надо мной там, со своим братцем!.
.
– Только это тебя волнует? – спросила Хильдика, сложив руки ладонями на груди, и этот кроткий жест взбесил меня ещё сильнее. – Беспокоишься, что твоя мужская гордость будет задета?
– При чём тут мужская гордость?!.
– Вот и я о том же, – кивнула она, – смешно рассуждать о мужской гордости нам – двум женщинам, ещё никогда не знавшим мужчин.
