"
"Чтобы вернуть свежесть и румянец, я долго умывалась холодной водой, а потом свирепо растёрлась жёсткой щёткой от плеч до пяток, так что загорелась кожа. Хильдика сладко спала и даже улыбалась во сне. Наверное, ей снился герцог Тюнвиль. Я от души пожелала, чтобы в эту ночь герцог сломал себе ногу или свернул шею.
Но чуда не произошло, и к завтраку оба дракона появились живы-здоровы и в прекрасном расположении духа. Они даже шутить изволили, предвкушая состязания.
Самозванка явилась в великолепном платье из жёлтого шёлка, вышитого алой нитью, отчего ткань издали казалось оранжевой, как солнце на закате.
– Вы здоровы, любимый брат? – тут же спросила обманщица и даже очень достоверно изобразила беспокойство. – Вы так бледны… Лучше бы вам не участвовать в сегодняшних скачках.
– Мы не красавица, чтобы беспокоиться из-за румянца, – отрезала я.
– Ваша сестра права, принц, – поддержал самозванку король Рихард. – Выглядите вы, будто всю ночь не спали. Были заняты чем-то утомительным?
– Сочинял речь на открытие праздников, – ответила я немедленно.
– Называется «Приветствую всех гостей – званых и незваных».
Намёк был понят, потому что самозванка коротко и печально вздохнула, всем своим видом показывая, как она огорчена моей грубостью, а король Рихард посмотрел на меня исподлобья, но ничего не сказал, а откинулся на спинку кресла, поглаживая бороду. Зато герцог никого не замечал кроме Хильдики, а когда она поднялась из-за стола, вскочил так поспешно, что чуть не опрокинул кресло.
Мне оставалось лишь поморщиться. Даже думать не хотелось, что сегодня вечером Хильдика отправится к этому… вот к этому!..
Я злобно взглянула на герцога, но взгляд пролетел мимо цели, потому что брат короля смотрел на Хильдику – так и ел её глазами.
Начало праздника показалось мне длинным, серым и скучным, хотя трубы гремели, зрители ликовали, и дождём летели цветы, устилая нашу дорогу до ристалища душистым пёстрым ковром.
Отец ехал впереди, на белом жеребце, гордый и величественный, и я только вздохнула, потому что у меня на величественный вид не было настроения, а когда я косилась на герцога Тюнвиля, то понимала, что скоро от моей гордости останутся лишь воспоминания.
Брат короля не пожелал сесть в седло и шёл пешком, подбираясь всё ближе и ближе к лошади Хильдики. Это злило, это бесило, но поделать уже ничего было нельзя. Тем более что запели фанфары, объявляя приветствие рыцарей.
