Хм-м-м… определённого рода причуды. Мол, мне нравятся беременные женщины. Справишься?
Девушка в ответ красноречиво фыркнула, резво застучала каблучками по ступенькам, а ещё через несколько секунд огненная грива скрылась за входной дверью. Я достал из кармана часы-луковицу, прикидывая, сколько времени ночной фее понадобится, чтобы охмурить жирного толстяка, которого наверняка в качестве управляющего поставил Хэнг Биддер.
Начал накрапывать мелкий колючий дождик. Вороны сбились в огромную стаю и чёрными кляксами расселись на ближайшей статуе, возведённой в честь справедливого правления Лайонела Третьего.
Правда о том, было ли его правление действительно достойным, король предпочёл никого не спрашивать, а просто при жизни воздвигнуть себе памятник на деньги крестьян. Крупный крылатый лев, коим всегда себя мнил Лайонел Третий, олицетворял королевскую власть и силу, в мощном прыжке вонзал острые когти в испуганную газель.
Когда-то эта улица называлась Кузнечной в честь кузнечных цехов, что здесь располагались в большом количестве.
То ли мастерам, изготовляющим памятник, заплатили недостаточно, то ли кузнецов обобрали чрезмерно, то ли в отместку за то, что деньги жителей тратятся на тщеславие короля, но уже буквально через месяц приличный кусок от газели исчез. Отвалился или его отбили специально — неизвестно. И словно в насмешку над королём получилось, что лев не ловит газель, а держит лишь филейную часть дичи. Когда проезжавший мимо в карете Лайонел Третий увидел, что случилось с его статуей, он разгневался и распорядился «привести памятник в порядок».
Но денег у мастеров на отлитие новой газели не было, а потому они просто отбили лишние куски бронзы, оставив лишь крылатого льва, пронзающего когтями воздух.
Честолюбивый король остался недовольным, но против такого ремонта памятника возразить ему было нечего. Из-за случая со львом он счёл себя униженным, а потому и вовсе перестал ездить по этой улице. Поняв, что Лаойнел Третий остыл ко льву, изготовленному по его собственным эскизам, за статуей перестали следить, и чистили через раз, как придётся.
Бронзовый лев быстро позеленел, а каждое пёрышко на размашистых крыльях приобрело оттенок от яркого-изумрудного до густого тёмно-нефритового. Уже после смерти короля один бард воспел забытую статую и сравнил удивительные крылья бронзового хищника с игрой солнечных лучей на крошечных листках ряски. Так и повелось, что со временем улицу всё чаще и чаще стали называть Трясиновой.
