Если первоначально я мог ещё списать её отказ клиенту на элементарную зависть — наверняка у этой карги нет детей, или же она завидует тому, сколько зарабатывают девушки, предоставляя особые услуги аристократам, — то теперь выходит, что ей действительно не нравится сам Биддер.
— Вы знаете, — я снял цилиндр с головы и постарался сделать голос как можно ниже, — у меня на днях случилась серьёзная размолвка с господином Биддером. Я очень хочу уволиться, но согласно нашему договору я должен явиться сюда и убедиться, что с беременными девушками всё в порядке.
Это простая формальность, ничего особенного, но я связан магической клятвой. Чтобы освободиться от договора, мне только и нужно, что поговорить с каждой из девушек, услышать из их уст, что им живётся здесь хорошо, и всё. Я свободен. Пожалуйста, мадам Роуз, помогите мне. Уверяю, я не хочу никаких скандалов и выяснений отношений. Если вы не дадите мне возможность переговорить с девушками, я буду вынужден вновь общаться с Биддером…
Сухощавая женщина подозрительно прищурилась и окинула меня ещё одним, теперь уже более долгим и внимательным взглядом.
Вокруг рта и на лбу образовались глубокие складки.
— Вы говорите о магической клятве. Странно, но я не вижу на вашей ауре соответствующего оттиска.
А управляющая борделем, оказывается, ещё и магэсса! Однако, мадам Роуз, вы полны сюрпризов… Когда эта женщина открыла дверь, я даже не подумал проверить её уровень. Сейчас же, перейдя на магическое зрение, чуть ли не присвистнул.
И зачем такой сильной магэссе оставаться в публичном доме, пускай и на должности управляющей?
— Всё верно. Это же клятва Мерлина. Сами понимаете, такой человек, как господин Биддер, не стал бы лишний раз рисковать.
Я блефовал, откровенно блефовал. Широко известно, что клятвы всегда оставляют хоть какой-то мало-мальски значимый отпечаток на аурах того, кто даёт обещание, и того, кто его принимает. К тому же по цвету и форме вкрапления на ауре можно сделать резонное предположение о том, что значит эта клятва для человека.
Обычные деловые контракты и обязательства чаще всего окрашивались в бледно-голубые или сиреневые квадратные заплатки; неразглашение информации о чужом секрете становились жёлтыми пятнышками; а вот что-то, имеющее непосредственное отношение к данному человеку и серьёзно затрагивающее его здоровье или эмоции, — розовыми или даже огненно-красными всполохами.
