Почему же так больно, будто она ушла не со двора моего особняка, а вовсе из моей жизни?
— То есть вы не считаете себя виноватым в смерти леди Милинды Блэр?
Младший констебль Ботт уже в третий раз за допрос переформулировал свой вопрос.
— Не считаю.
Полиграф вяло шевелил паучьими лапками, и не требовалось быть специалистом по магической технике, чтобы понять, что за весь допрос я ни разу не соврал. Утаил — да, но врать напрямую не захотелось. Пускай мои показания будут выглядеть чистыми, как лепестки снежного лотоса.
Младший констебль почесал затылок, пожал плечами и уточнил:
— В целом, господин Ксавье, вы ответили на все вопросы, и у меня нет никаких…. Ах да, вспомнил, ещё отдельно просили уточнить. Правда ли, что с некой леди, которая находилась в вашем доме в момент проверки недвижимого имущества, вас связывают … э-э-э… — Ботт слегка порозовел, — интимные отношения?
— Это с которой? Когда я вернулся домой, на территории поместья было две леди.
Я думал, что поставлю младшего констебля в неловкую ситуацию, ведь жандармы так и не успели спросить имя королевы преступного мира.
Более того, они даже не поняли, кто перед ними находится, настолько Грейс была не похожа на себя обычную. Да что уж там говорить, я сам не сразу узнал свою знакомую. Ловкая девушка обвела всех вокруг пальца. Сказав, что хочет попрощаться с Мэтью, она скрылась за самодвижущейся повозкой жандармов, а после её уже никто не видел. Но я просчитался со своим ответом. Жандарм покопался в папке, которую принёс с собой, и пододвинул ко мне изображение, сделанное штатским графистом.
Конечно, не фотокарточка на камеру-гармошку, но лицо Грейс вполне узнаваемо. И когда эти ушлые жандармы только всё успевают?
Я уже раздумывал, что ответить на вопрос младшего констебля, когда дверь в допросную открылась, и вошёл комиссар Маркус Лейк собственной персоной. Рядовой служащий ощутимо напрягся, ожидая, что его будут ругать, но комиссар лишь махнул рукой.
— Спасибо, Ботт, можешь идти.
Тучный мужчина подошёл к полиграфу и внимательно посмотрел на идеально ровные строчки на длинной клетчатой бумаге.
— Хм-м-м, Кай, я просто тебе поражаюсь. Ты действительно неподражаем. Пожалуй, эту железяку надо действительно выкидывать.
— Да нет, — усмехнулся, — не все умеют так виртуозно лгать, как я. Оставь, ещё пригодится.
Маркус небрежно шевельнул двумя пальцами, и нас накрыл ровный чёткий кокон шумоизоляции. В который раз я поразился тому, насколько силён этот человек магически, и слегка напрягся.
