Комиссар Лейк всегда был умным человеком, а в сочетании с колоссальным магическим резервом, я бы скорее назвал его опасным. И сколько его знаю, его никогда не покидала мысль выяснить, в чём состоит мой секрет.
Память невольно подбросила фразу из разговора с Джейн в моём особняке.
«Я не знаю, как ты получил эти рубцы…»
Эта девушка, что однажды напомнила маленькую и солнечную колайри, сама того не подозревая, раскрыла мою самую страшную тайну. Она единственная, кто меня действительно понял.
Почувствовала на уровне неосязаемого. И неважно, что этой фразой она хотела меня задеть, раскачать как парусник на волнах эмоций. Её слова попали идеально в цель.
«…но они сделали тебя таким, кто ты есть».
Когда тебя изо дня в день бьёт кто-то заметно крупнее и сильнее, режет и унижает просто потому, что у него плохое настроение, ты учишься заранее считывать его выражение лица и как можно быстрее. Приспосабливаешься просто, чтобы выжить. Выжить любой ценой. Плевать на гордость или болезненные спазмы желудка.
Если у отца опущены уголки рта, если на лбу залегли глубокие морщины, если по скулам гуляют желваки, то лучше всего переждать сутки в неотапливаемой сырой комнате. Лучше голодать и мёрзнуть, но не высовываться. Лучше попробовать выбраться через окно и сорваться с карниза, возможно, даже сломать ногу или руку, только бы не сталкиваться с гневом Ксавье-старшего.
— Итак, Кай?
Комиссар Лейк отбросил личину добродушного толстяка.
Сейчас на меня смотрели проницательные глаза мага, на переносице которого образовалась одна тонкая морщинка. Но именно эта морщинка и заставила меня ответить:
— Маркус, я не знаю, о чём ты говоришь, но я всегда действую исключительно интуитивно. Это просто дар от природы или же проданная душа дьяволу, тут как хочешь, но учитель из меня никудышный. Прости.
Комиссар Лейк медленно кивнул, не сводя с меня пристального взгляд.
— Что ж, хорошо. Это твой выбор, Кай. Надеюсь, ты о нём не пожалеешь, а если пожалеешь, то будет ещё не поздно всё исправить.
Иди, ты свободен.
Я машинально пощупал пальцы, на которые недавно были надеты металлические кольца полиграфа, сухо кивнул и вышел из допросной. Ох, а как же я надеюсь на то, что не пожалею о своём выборе.
Первым делом после того, как меня, наконец, выпустили из отделения жандармерии, я поймал автомёбиус и крикнул фурману, чтобы он отвёз меня в поместье Оллроу.
