На журнальном столике с мозаичной столешницей, сделанной собственноручно моим пра-пра-пра-дедом, лежали надорванный конверт и официальная голубая бумага, сухо уведомлявшая, что с полуночи родовой особняк Ксавье переходит в собственность моего кредитора. Я достал из кармана рубашки часы-луковицу и посмотрел на циферблат. Без пятнадцати десять. У меня ещё два с четвертью часа на то, чтобы попрощаться со зданием, которое в разные периоды жизни было мне и темницей, и домом.
Виски закончилось подозрительно быстро.
Не утруждая себя тем, чтобы отнести тару на кухню, я просто бросил бутылку в камин и, не оборачиваясь, вышел из дома.
Луна подсвечивала ватный туман, и от этого создавалось впечатление, будто идёшь по облаку. Всегда любил Лорнак ночью: старые здания, окутанные мрачной дымкой, будоражили и вызывали ощущение перманентного беспокойства, будто бы в любой момент многоэтажный дом может ожить и поглотить в своём бездонном нутре ничего не подозревающего одинокого прохожего. Прохладный воздух щекотал ноздри, пробирался глубже, острыми когтями царапая органы, что не позволяло даже самому отчаянному пьянице упасть в мягкие сновидения и оказаться на сырой обочине.
Отдалённые сигналы автомёбиусов, неразборчивые голоса, доносившиеся из окон ещё бодрствующих горожан, мелодичный перезвон охранных чар, гул холодного ветра по водосточным трубам — всё это создавало в сознании нечто подобное не очень слаженного, но до боли знакомого оркестра, исполняющего ночные рапсодии, без которых ни один житель Лорнака не сможет заснуть крепким сном.
Слабое мерцание звёзд, затмевающееся вечными плотными облаками, манило вечерних странников, призывало их творить безрассудства и, исчезая из виду с первыми лучами солнца, стирало из памяти полуночные странствия. Ночной Лорнак готов встретить путников с распростертыми объятиями, но порой не всегда выпускает из своих цепких лап заблудшие души.
Свежий ночной воздух содрогнулся от ударов медного колокола. Бам-бам-бам… Бам-бам-бам… Ровно двенадцать ударов.
Полночь. Поздравляю, Кай, теперь тебе официально совершенно некуда идти.
Я стянул ворот пальто чуть сильнее и продолжил прогулку по любимому городу. Несмотря ни на что, я всегда любил Лорнак. Его невозможно не полюбить.
Ноги сами собой куда-то вели меня, а я лишь бесцельно шагал и шагал, разгоняя сгустки тумана и иногда поворачивая то вправо, то влево.
