Где-то на периферии сознания я услышал жалобное завывание и угрозы в свой адрес, но всё моё внимание в этот момент было приковано к медленно оседающей на брусчатку Джейн.
Даже переходить на внутреннее зрение не пришлось, чтобы понять, что она вычерпала себя полностью. Частое поверхностное дыхание, испарина на лбу, дрожащие руки… Слабый салатовый кокон тускло светился вокруг её сердца, и при детальном рассмотрении видны многочисленные оборванные нити. Кажется, она успела сформировать ни один и ни два боевых заклинания или же с непривычки вложила весь скудный резерв.
— Какого дьявола, Джейн?! — заорал на девушку, что есть мочи, с ужасом осознавая, что она натворила.
«Какого дьявола ты решила от меня бегать и спряталась на Старой Липовой? Какого дьявола вышла из галереи искусств среди ночи?» За прошедшие дни я неоднократно бывал в поместье Оллроу, но забыл о том, что у девушки есть собственная галерея, а тело помнило, потому и привело меня на эту улицу. Вовремя. Или не очень.
Светлые ресницы девушки дрогнули, но я физически ощутил, как с каждой секундой жизнь капля за каплей покидала её тело.
Меня словно отбросило на месяц назад, когда точно так же передо мной лежала Милинда, и я ничего не мог сделать. Высушенная, умирающая, молящая о скорой смерти. Волна безумного страха и отчаяния окатила, заставляя забыть всё на свете.
— Джейн, умоляю, нет! Не смей умирать! Слышишь? Я тебе запрещаю!
Не помню, как мы оказались внутри галереи искусств. Время то ли остановилось, то ли наоборот ускорилось, а в памяти остались лишь какие-то вспышки.
Отдельные картинки.
Вот я подхватил на руки почти невесомое тело и занёс в помещение. Кажется, выломал дверь с ноги. Не помню. А вот взвыла отвратительным визгом магическая сирена, предупреждая жандармов района о проникновении на территорию частной собственности, и почти сразу же захлебнулась в жалком «ву-у-у», не выдержав мощного заряда боевых чар.
Болезненная лихорадка накрыла меня с головой, я не мог ни о чём думать, кроме как о жизни Джейн. Следующая вспышка.
Её грудная клетка опускается, а меня как будто насквозь прошибает молнией и скручивает внутренности одновременно, чтобы чуть отпустить, когда её грудь поднимется вновь. Дыши, Джейн, умоляю, только дыши! Ты же борец! Ты боролась всю жизнь за место под этой луной, ты боролась за то, чтобы сохранить себя, живя в чужой шкуре. В конце концов, ты боролась за свою подругу!
Секунды растягиваются в чёртовы минуты, нет, в часы. Кровь бьёт в виски, и сердце стучит ещё чаще.
