Король медвежатников

Хотя зачем ему это было нужно, не знаю! Ведь наш банк был самым надежным во всей Франции. Однажды он со мной разговорился и сказал, что стоимость каждой из этих картин составляет пять миллионов долларов. Признался, что эти картины не его, а очень серьезного человека, который не должен светиться и поэтому не приходит в банк. Он мне предложил украсть эти картины…

— За сколько? — тотчас спросил Парамон.

Чернопятов слегка помедлил с ответом, а потом произнес:

— Пятьдесят тысяч долларов.

— Однако… Твой знакомый скуповат… Хорошо.

Помявшись, Чернопятов продолжал:

— Я привлек Савелия Родионова…

— Ага, понятно для чего… Чтоб вся полиция Франции, включая хозяина этих картин, бегала за Савельюшкой, а ты, мерзкий тип, чтобы оставался в стороне! Я правильно тебя понял? — Старик выглядел суровым.

— Нет, это совсем не так…

— Кто этот человек, которому ты отдал картину?

— Некто господин Барановский… Я не мог ему отказать, он страшный человек. А о судьбе второй картины я ничего не знаю.

— Ты отдал ему лично?

Чернопятов отрицательно покачал головой:

— Нет. Когда мы встретились с ним в последний раз, он разорвал открытку, одну половинку дал мне и сказал, что картину я должен передать человеку, который отдаст мне вторую половину открытки… Ну, что же вы на меня так смотрите?! Можете проверить, если это не так, тогда режьте меня на куски! — неожиданно вскричал Чернопятов.

— Еще успеем, — глубокомысленно пообещал старик. — Где нам найти этого человека с открыткой?

Чернопятов на секунду задумался.

— Сейчас он в России. Он как-то случайно обмолвился, что эти картины ему нужны для какого-то крупного коллекционера. Для кого именно, не сказал. Но не у многих найдутся такие большие деньги.

— Возможно, — невесело подтвердил Парамон Миронович. — Так где же живет тот человек?

— Он содержит галерею на Мясницкой улице, а его апартаменты размещаются этажом выше. Это некто господин Бабаев Вениамин Петрович.

— Ладно, выясним. — Старый Парамон выглядел задумчивым: — Не очень-то мне верится во все то, что ты наплел.

— Это несправедливо! — в отчаянии вскричал Чернопятов. — Я сказал вам все!

— Ой, не все! — посетовал Парамон Миронович. — После тебя у Савельюшки большие неприятности начались. Людишки к нему какие-то подходят, угрожают. — Старик ненадолго замолчал и, закусив нижнюю губу, о чем-то размышлял.