Король медвежатников

— Где же может быть эта картина?

— Скорее всего, он ее где-то прячет и хочет продать за очень большие деньги. Не исключено, что хранит в банке, там у него есть ячейка. Во всяком случае, он ни разу не выставлял ее на аукционе.

— Кто может приобрести эту картину?

— Я и сам не однажды думал над этим вопросом, — честно ответил он. — Но даже в Париже не у многих найдутся такие сумасшедшие деньги, чтобы купить картину. Впрочем, есть один человек, — неожиданно твердо произнес он. — Это граф д\'Артуа. Вот кто не жалеет денег на произведения искусства.

— Понятно. И что, больше вы ни разу не встречали полотен этого художника?

Савелий заметно напрягся. В лице Дидро что-то дрогнуло, а это уже неспроста.

— Здесь как раз и выплыла картина «Страшный суд»! Она тоже была написана тем же автором. Это я понял сразу, как только смыл первый слой краски…

— Ее тоже принес Барановский?

— Да, — не сразу ответил художник. — И, как он сказал, взял он ее у той же самой старухи.

— Что же на ней было изображено?

— Молодая женщина, очень красивая.

— Может быть, ее не стоило смывать? Кто знает, что там под слоем краски? — высказал свое сомнение Савелий.

— Я тоже мучился этим вопросом, — признался художник, но когда все же убрал первый слой, то не пожалел. Передо мной была сцена Страшного суда. Ужасы были нарисованы настолько реалистично, что я на минуту засомневался: а может быть, автор лично спускался в ад, чтобы посмотреть на мучения грешников?

— Вы с нее тоже сделали копию?

— Да, — сдержанно кивнул Дидро, вновь спрятав взгляд.

 — Так распорядился господин Барановский. Я сделал одну копию. Картины он забрал с собой. Мсье, вы на меня не заявите в полицию? Я сразу понял, что с этими картинами что-то неладно. Что они принесут мне неприятности. И я не ошибся!

— Надеюсь, что это не последняя наша встреча.

— Мсье, вы не заявите на меня в полицию? — взмолился Жан Дидро. — Вы же видите, что я просто попал в безвыходное положение. Во всем виноват господин Барановский!

— Не переживайте, мсье, я вам верю, — кивнул Савельев Дидро, устремившемуся следом.

 — Этот разговор останется между нами.

Савелий, помахивая тросточкой, стал подниматься по лестнице. Где-то наверху, за поворотом, скрипнула ступенька. Остановившись, Савелий прислушался. Нет, показалось. И уверенно стал подниматься дальше. В следующую минуту шорох раздался более отчетливо, но уже у выхода. Савелий, перепрыгивая сразу через две ступеньки, устремился к выходу.