Король медвежатников

Да-с, сколько же здесь придется куковать! И тотчас к нему на колени бесцеремонно прыгнула огромная крыса с коричневой короткой шерсткой. Задрав острую отвратительную морду, она с интересом уставилась на Савелия.

Родионов, поморщившись, с отвращением смахнул с колен мерзкую тварь. Теперь понятно, о каких жильцах шла речь.

Крыса обиженно пискнула, но удаляться не спешила. Отскочив на пару шажков, она стала с любопытством поглядывать на Родионова издалека и, насмотревшись, скрылась в небольшом проеме в углу камеры.

Савелий невольно улыбнулся: может, он и зря обиделся на божью тварь.

Посидишь тут в одиночестве с пяток лет, одичаешь вконец, так даже крыса милым другом покажется. А ведь эта тварь человека совсем не боится, и чувствуется, что вскормлена рукой узника.

От этих дум Савелию немного полегчало. Ладно, никуда она не денется, придет, помиримся!

С неделю Родионова никто не тревожил. Молчаливый охранник наведывался к нему раз в сутки, чтобы принести жидкую похлебку и небольшой кусок хлеба.

Крыса, зная распорядок тюрьмы, вылезла из норы ровно за пять минут до появления надзирателя.

И, остановившись от Савелия на расстоянии вытянутой руки, с нетерпением поглядывала на дверь.

Как только тюремщик ставил миску с варевом на крохотный стол у входа, крыса осторожно приближалась и, задрав длинную узкую морду, с надеждой посматривала на Савелия. В своих надеждах животное не ошиблось ни разу. Родионов отламывал кусок хлеба и бросал его грызуну. Крысу он назвал Аркашей. Какими-то своими повадками животное напоминало ему знакомого хитрованца, промышлявшего мелкими кражами на рынках.

Что удивительно, но крыса охотно реагировала на свое новое прозвище и уже на четвертые сутки подходила совсем близко. И, как показалось Савелию, в знак признательности даже слегка шевелила длинным хвостом.

Вопреки своим сородичам она никогда не накидывалась на угощение сразу. Подходила к куску хлеба степенно, мелко семеня лапками. Долго вдыхала пряный запах, как бы размышляя, а стоит ли принимать угощение? И только после этого, взяв в зубы кусок хлеба, достойно удалялась в нору.

За время пребывания в камере Савелий успел привыкнуть к крысе и вполне понимал всех тюремных сидельцев, что скармливают свой провиант животным. Какая-никакая, но живая душа рядом!

На восьмые сутки дверь открылась, и, стуча тростью о каменный пол, в камеру вошел молодой человек.

— Спасибо, голубчик, — небрежно бросил он через плечо надзирателю, — откроешь минут через десять. Я не задержусь надолго.