Король медвежатников

Впрочем, что я удивляюсь, у вас работа такая. — Савелий вновь вспомнил старичка с благородной внешностью, чей взгляд он поймал, когда беседовал с шантажистом. Оказывается, филеры могут быть и такими. — Мне всегда нравился балет. Я вам настоятельно рекомендую сходить на спектакль, — отвечал Савелий, мягко улыбнувшись.

Допив вино, Лазар поднялся:

— А все-таки вы удивительный человек. Вокруг вас происходит столько событий, а вы ничего не замечаете.

— Наверное, я просто счастливый человек, — с улыбкой уточнил Савелий.

— А откуда у счастливого человека «браунинг»? — взгляд комиссара сделался жестким.

— Я купил его в Бельгии, в оружейной лавке. Хочу заметить, что никаких законов не нарушал. Пистолеты в этой стране находятся в свободной продаже.

— А ведь вы очень опасный человек, господин Родионов. Имей я достаточно оснований, так я бы давно уже вас арестовал.

— Мне кажется, что вы относитесь ко мне предвзято. Только вот не пойму почему. Вас проводить или вы сами доберетесь до калитки?

— Эх, мсье Родионов, — покачал головой комиссар.

 — Когда-нибудь я приду в ваш дом с ордером на обыск, — пообещал он и, не попрощавшись, направился к двери.

— Хочу пожелать вам успеха, — сказал ему в спину Савелий, стиснув зубы.

Когда комиссар вышел за порог, Родионов посмотрел в окно.

Лазар передвигался с завидной легкостью. Огромный, с покатыми плечами, он напоминал выпущенный снаряд, и каждый, встречавшийся на его пути, старался свернуть в сторону, чтобы не быть сбитым многопудовым телом.

В конце улицы комиссара поджидал экипаж.

Заметив подошедшего Лазара, извозчик проворно соскочил с козел и, ухватив его под локотки, помог взобраться. После чего прытко занял свое место и, огрев лошадку плетью, заторопился вдоль улицы.

Мастерская размещалась в центре Парижа, близ площади Согласия. Это, конечно, не отдаленные кварталы, какие предпочитают безденежные художники.

Первое, на что обратил внимание Савелий, так это запах свежей краски, мощно шибанувший в ноздри. А вот дальше, когда перешагнул порог, конечно же, удивился пространству, залитому светом, и еще множеству разноцветных пятен на полу, изрядно затертых подошвами.

В Париже подобная площадь — большая роскошь, а следовательно, можно было сразу сделать вывод о достатке человека, стоящего у холста.

Мужчину такого типа легче представить с кайлом в руках, чем сжимающим в пальцах невесомую кисточку. Заметив Савелия, он нисколько не удивился его появлению, лишь слегка нахмурился. Но прерывать своих занятий не пожелал.