Королева Бедлама

Но тут в столовую вновь вошли слуги с огромным тортом в белой глазури, каким-то фруктовым пирогом и блюдом обсыпанного сахаром печенья. Завидев сладкое, мисс Леклер ненадолго оторвалась от своего дела — сдирания штанов с бедного Эванса — и, испустив восторженный вопль, пьяно шатаясь и смахивая с лица выбившиеся пряди, поспешила к торту. Пока она ела его пальцами, не потрудившись даже отрезать себе кусочек, Эванс подтягивал штаны, граф Дальгрен бормотал и махал шпагой, а Капелл, в очках которого полыхало пламя, следил за происходящим с едва заметной улыбкой на тонких губах.

Перед ним поставили огромный ломоть торта размером с кирпич, хотя в желудке у него не нашлось бы места и для самого мелкого камешка, а рядом уложили кусок пирога, сочившийся вишневым сиропом. Мэтью заметил, что в столовой изрядно потемнело: Дальгрен порубил уже немало свечей. В воздухе стоял невыносимо едкий запах свечного сала и дыма, а в горле, после того как улеглась винная терпкость, появился странный сернистый привкус.

Мэтью услышал, как мисс Леклер засмеялась с набитым ртом, а Эванс пробубнил что-то нечленораздельное. Щурясь сквозь витающий в воздухе дым, он наблюдал за механическими движениями Дальгрена, похожего на заводной автомат. Что ни говори, а граф превосходно владеет шпагой… Пруссак скользил по комнате, а шпага в его руках, подобная ослепительному солнечному блику, вертелась и разила воздух.

Чудовищно огромная тень графа на стене в точности повторяла движения хозяина. Мэтью неожиданно сообразил, что наблюдает за поединком Дальгрена с собственной тенью. Она не повторяла движения графа, а двигалась сама и ловко парировала удары. Вот это уже интересно, мысленно порадовался Мэтью, заметив какую-то диковинную красную дымку на краю поля зрения.

Минутку, услышал он собственный голос — или то была лишь мысль? Прозвучала она как эхо со дна колодца. Тогда он повторил сказанное, получилось «Мину-у-утк-к-ууу». Поморгав осоловевшими веками и взглянув на Саймона Капелла сквозь подступающую красную мглу, он увидел, что из ворота его сорочки лезет вторая голова, похожая на огромную бородавку, и на этой новой голове открывается единственное око с красным зрачком, похожим на горящий фитиль свечи.