Королева Бедлама

— В прошлый раз, помнится, — с натянутой улыбкой заметил Кипперинг, — вы просили все двери оставить открытыми. Я даже подумал, что вы меня боитесь. Добавим немного света?

— Всегда за, — ответил Мэтью, сняв треуголку и положив ее на какие-то ящики.

Кипперинг отошел на несколько шагов, наклонился и порылся в древнем конторском шкафу. Оттуда он извлек жестяной фонарь на две свечи и зажег их от той, что была у него в руках. Затем потянулся наверх и подвесил фонарь на крюк между ним и Мэтью.

— Вот, пожалуйста, — сказал Кипперинг, когда свет озарил подвал.

 — Итак, на что вы хотели взглянуть?

— Ах да. Вообще-то — на сами ступени, — ответил Мэтью.

— Неужели? Вы заметили в них что-то необычное?

— Они шаткие и прогнившие, верно? Помню, в прошлый раз вы меня предостерегали и говорили, что они старше вашей бабушки. Мистер Кипперинг, а как звали вашу бабушку?

— Да. Меня интересует имя, — решительно произнес Мэтью.

Кипперинг хотел ответить, но они с Мэтью оба понимали, что любое названное имя будет ложью.

Вероятно, будь Кипперинг сейчас потрезвее да покрепче духом и здоровьем, он сумел бы соврать и глазом не моргнул. Однако в своем нынешнем состоянии он не видел в этом смысла. Его полуоткрытый рот закрылся.

— Вы не помните бабушку, верно? Как не помню и я. У сирот это обычное дело.

Кипперинг молча смотрел на пламя свечи.

— Можно рассказать вам одну историю? — спросил Мэтью. — Весьма трагичную, если честно. Однако в ней есть проблеск надежды, вы сами в этом убедитесь.

— Хорошо, — хрипло ответил Кипперинг, не сводя завороженного взгляда с пламени.

 — Рассказывайте.

— Жили-были муж и жена, которые души друг в друге не чаяли. Его звали Николас, а ее звали — и зовут до сих пор — Эмили. Чета Суонскотт из Лондона. Когда они только поженились, никто из них не грезил деньгами. Он любил музыку и мечтал дирижировать оркестром, а она лишь хотела быть хорошей женой и матерью. Однако время шло, планы менялись. Николаса Суонскотта уговорили выкупить долю его отца в небольшой маклерской конторе, обслуживавшей несколько трактиров, и мечты юности остались в прошлом.

Зато у семьи появились деньги. Поскольку мистер Суонскотт в силу характера не мечтал о наживе, своим клиентам он предлагал условия куда более заманчивые, чем остальные маклеры, — опять-таки не из коварства, просто так уж он вел дела, — и вскоре Суонскотты разбогатели. Это не ушло от внимания конкурентов, разумеется, но что они могли поделать?

— В самом деле — что? — согласился Кипперинг.