Королева Бедлама

 — Мэтью извлек из кармана блокнот Осли. — Только отдам ему вот эту вещь, можно?

Фицджеральд протянул руку к блокноту:

— Я с удовольствием передам…

— Нет, спасибо, — твердо ответил Мэтью и покрепче схватил блокнот. — Я должен сделать это…

— Самолично, — закончил за него человек, вышедший из кабинета на втором этаже.

— Да, сэр, — ответил Мэтью, уверенно и бесстрашно глядя ему в глаза. — Очень надеюсь, что это возможно.

Кипперинг не пошевелился. Одной рукой он прижался к стене за своей спиной, а второй — вцепился в декоративный ананас, венчавший лестничные перила.

Лицо его скрывалось в тени. На нем были черные, лоснящиеся на коленях бриджи, а чулки и сорочка из белых превратились в желтые. Рукава он закатал до локтя, но не для того, рассудил Мэтью, чтобы с новыми силами встретить новый день, а чтобы манжеты не впитывали разлитое по столу спиртное. Пожалуй, если заглянуть к нему в кабинет, там найдется пара початых бутылок и изрядное количество пустых. Минувшей ночью Кипперинг явно прикончил их немало: по лестнице он шел медленным и неверным шагом, цепляясь за перила как за единственное спасение.

— Брайан, — сиплым безжизненным голосом произнес он, — можешь оказать мне услугу?

— Я сегодня еще не завтракал. Будь так добр, сбегай к Салли Алмонд и принеси мне оттуда что-нибудь.

Тут ему на лицо упал свет из маленького дверного окошка, и Мэтью невольно охнул, как от удара под дых. Молодой человек, который торопился помереть, уже был одной ногой в могиле.

Последний раз Мэтью видел его около недели назад: разве может живое существо так состариться и ослабеть за столь недолгое время? Плечи его ссутулились, сальные черные волосы торчали в разные стороны, а голубые глаза, напоминавшие когда-то прозрачный лед, превратились в лужи холодной мутной воды. Лицо Кипперинга, прежде по-волчьи красивое, теперь казалось изможденным: морщины превратились в глубокие темные впадины, а подбородок зарос щетиной, об которую недолго было и бритву сломать. Казалось, ему не двадцать восемь лет, а сто двадцать восемь. Мэтью с ужасом заметил, что голова Кипперинга трясется, точно у старика-паралитика.

— Какой сегодня день? — Кипперинг нахмурился, пытаясь найти ответ в заплесневелом мозгу. — Четверг? Ага! — Он выдавил чудовищную улыбку. — Значит, с утра Салли напекла кексов с изюмом. Принесешь мне парочку, Брайан?

— Я собираю документы по делу капитана Топпинга, — попытался возразить Фицджеральд.