Королева Бедлама

 — И решили вершить правосудие самостоятельно? Восстановить справедливость? Раз невиновность нельзя доказать в суде, значит следует убить всех, кто был в ответе за трагедию? — Он шагнул к Кипперингу. — Я побывал в кабинете Примма. Глядя на статую Фемиды в углу, я сообразил, что порезы вокруг глаз убитых — это не маска, Тревор, а повязка. Вы пытались донести до людей, что Фемида в данном случае была слепа, как никогда, ведь этой троице удалось избежать правосудия.

— Эта троица, — последовал сдавленный ответ, — уничтожила моих единственных родителей.

Других у меня не было. — Адвокат наконец посмотрел на Мэтью. Свет упал на разгневанное лицо Кипперинга, и, увидев его, Мэтью решил ничего больше не говорить и на всякий случай не двигаться.

Кирби весь взмок. Лицо его блестело от пота, в вытаращенных глазах горело не то страдание, не то ярость. А скорее — и то и другое.

— Да, я опоздал. Войдя в дом, я увидел, что она сидит у окна, уронив голову. Слуги предупредили меня, что она очень плоха, но к такому зрелищу я оказался не готов.

Разве можно к такому подготовиться? Я стоял на пороге и слышал, как она кричит — зовет отца, Тоби, Майкла, но никого из них уже не было в живых. Потом она начала молиться, бормотать что-то бессвязное и плакать… Я не смог, не нашел в себе сил подойти к ней. — Он заморгал, разинув рот, — пытался найти слова. — Я боялся, что если она на меня посмотрит, то в ее глазах я не увижу ничего, кроме безумия. Вот что терзает меня каждый день и каждую ночь. Вот почему я не могу оставаться наедине с собой, слышать собственные мысли. Потому что меня не было рядом… — Он слегка пошатнулся и начал заново: — Меня не оказалось рядом, когда я был ей нужен. Когда я был нужен им обоим. Я пообещал себе, что приеду и помогу мистеру Примму доказать невиновность отца, но не смог. Хуже того. — Его лицо, некогда столь красивое, превратилось в смятую маску. — Мне было неловко заговорить с ней. Она совершенно спятила, и это было так… омерзительно.

Он с надеждой поглядел на Мэтью, словно рассчитывая на его понимание.

— Видели бы вы ее в Италии! Мы все были счастливы. Если б вы видели тогда… какой она была… вы бы поняли, почему я не смог к ней подойти. Да, я эгоист. — Он яростно закивал. — Распоследний эгоист! Я стоял и смотрел на нее… и вдруг она застонала. Громко, страшно… а потом разом умолкла. Слезы и бормотание прекратились. Как будто… как будто душа ее покинула. Передо мной была пустая оболочка. Господи!.. — На щеках Кирби заблестели слезы.