Кирби медлил, и Мэтью задал ему вопрос:
— Так что вы посоветовали?
— Не лезть в Нью-Йорк. Работы у отца станет еще больше, и оно того не стоит, рассудил я. У них прекрасная жизнь, зачем нарушать то, что уже есть? Стяжательство отцу было чуждо, наоборот… Ему просто нравилось развивать свое дело. Когда я уезжал, он еще раздумывал, но мне почему-то казалось, что он не настроен расширяться. Да и мама наверняка была против.
— И что вы подумали, когда прочли письмо матери о трагедии в «Белом олене»?
— Что все это очень подозрительно.
Почему именно этот трактир? Ведь трактиров в Филадельфии множество! Я бы сказал, что конкуренты хотели одним выстрелом убить двух зайцев.
Мэтью подумал, что жажду разрушения в Деверике действительно могла пробудить весть о том, что давний конкурент пытается проникнуть на его территорию, — даже если это был просто слух, дошедший до нью-йоркских трактиров.
— В Портсмут я приехал зимой, в самый сезон бурь, — продолжал Кирби, моргая от света фонаря, висевшего на потолочной балке.
— Отправление моего корабля задерживалось в лучшем случае на три недели. Думаю, тогда… тогда-то и случился мой первый срыв. Невыносимо было сидеть сложа руки. Я поехал в Лондон, и поехал с мыслями о мести, как вы понимаете, ведь Лондон — центр мира, и преступного мира тоже. У Деверика определенно был мотив, но без советов и помощи профессионалов он обойтись не мог. Наверняка был подписан контракт. Я решил поспрашивать знакомых, друзей-адвокатов — узнать имена людей, с которыми общался Деверик.
Это ничего мне не дало. И тогда… тогда я с головой ушел в расследование. Второй срыв не заставил себя ждать. — Глаза Кирби блестели, но смотрели отрешенно. — Я шатался по всем кабакам и притонам без разбора. Играл, сорил деньгами, пил с негодяями, путался со шлюхами… В каком только дерьме не копался! Ни одной помойки не пропустил. Так прошло две недели, я оброс, завшивел и покрылся слоем грязи. — Он горько усмехнулся. — Знаете, кто тогда появился на свет? Эндрю Кипперинг собственной персоной! Эндрю — в честь родного города отца, а Кипперингом звали портного в конце моей улицы.
Однажды я смотрел в закопченные окна дешевого борделя и — вот те раз! — увидел в отражении его, Эндрю. Он стоял там и ухмылялся. Рвался в бой! Скорей, скорей якшаться с ворами и головорезами, сулить им деньги за нужные сведения. Причем большие деньги… Однажды у трактира «Черный хвост» мне едва не проломили голову. Меня подстерегла шайка воров.
