Королева Бедлама

— Двух сторожей, поддельщика и силача.

— А, ну да, — понимающе кивнул Мэтью, сделав вид, что воровские словечки ему знакомы. — Продолжайте.

— Пока караульщики смотрели, не идет ли констебль, остальные отперли дверь ключом, который им дал свой человек на складе, выбрали бочку, откупорили ее и налили туда яд. Потом киянкой забили пробку обратно. Художник прямо на месте подделал печать о проверке — тот же человек со склада подсказал им, что сургуч должен быть красного цвета. Затем бочку вернули на место, умельцы вышли, заперли дверь — и все, в считаные минуты дело сделано.

— Неужели им было все равно, сколько человек погибнет?

Кирби не удостоил его ответом.

— Слепой Мальчик сказал, что в контракте была одна недоработка, которую их доктор — адвокат то есть — предложил исправить. Насчет жены Суонскотта по имени Эмили.

Мэтью молча ждал продолжения.

— Адвокат рассчитывал, что мистеру Суонскотту дадут большой срок и он, скорее всего, умрет в тюрьме. Но если его жена решит в знак любви и верности заняться делом мужа, с ней должен произойти несчастный случай.

Раз уж главное условие «контракта» — уничтожение дела, то его необходимо уничтожить раз и навсегда. Без вариантов.

— Цивилизованный подход. — Мэтью начал понимать, почему Кирби захотел спрятать мать от всего мира.

— У этих людей свой кодекс. — Несколько секунд Кирби пристально смотрел на Мэтью, а потом продолжил: — Слепой Мальчик сказал, что знать меня не знает — ему известно лишь имя Эндрю Кипперинг, и что я крупная рыба, которую занесло в болото.

«Хочу дать вам один совет, сэр. Возвращайтесь-ка вы домой. Контракт подписал сам профессор, и мне не нравится, что вы наводите о нем справки. А теперь платите вторую половину, и вас проводят до двери».

— Контракт подписал профессор? — нахмурился Мэтью. — Почему?

— Я понятия не имел, о чем он говорит. Позже спросил про это Нежную Джуди, и она мне рассказала все, что знала, — сущие крохи. Тень тут, тень там. Черная карета, рассекающая туман. Сплетни, молва и одни сплошные небылицы.

Имя профессора Фелла никому не известно. Как он выглядит, сколько ему лет, — тоже. Я знаю лишь, что он приложил руку к смерти моего отца. Больше всего на свете я боялся, что если мама поправится… если вновь станет собой… кто-нибудь уговорит ее нанять управляющих и вновь открыть контору под именем нашей семьи. Поэтому я сделал все, что мог, чтобы ее не нашли и чтобы никто в больнице не пытался установить ее личность. Надеялся отвести от нее ненужное внимание.