– Что здесь происходит? – шепотом проговорила она.
– Магический ритуал… Как я благодарна за ваше доброе сердце, баронесса!
– Не стоит благодарностей, моя милая.
– Прекратить разговоры! – рявкнул герр Кульбах и воздел руки. – Время духов настает…"
"После чего потребовал сомкнуть цепь над пентаклем. Левой рукой медиум держал Ирину, правой – Марину. Баронесса оказалась между ней и Ольгой Петровной. За руку которой держалась Ирина. Круг был замкнут.
Медиум закрыл глаза и запрокинул голову, выставив кадык. Нараспев произнес фразу гортанных звуков.
Пушкину показалось, что это похоже на древнееврейский. В древних языках он разбирался слабо. Зато герр Кульбах владел ими, как видно, в совершенстве. Все громче и громче, быстрее и быстрее произнося каббалистические фразы, он медленно поднял голову, сказал что-то короткое, резкое и замолчал. Руки женщин подрагивали. Медиум чуть наклонился вперед.
– Вы здесь? – спросил он на чистом русском языке.
– Мы-ы-ы… зде-е-есь…
Трудно было понять, откуда идет звук.
Как будто отовсюду. Во всяком случае, Пушкин не смог установить источник. Ирина Петровна издала глотающий вздох.
– Кто вы?
– Петр… Григорий… Виктор…
Духи говорили одинаковыми голосами. Пушкину стало немного не по себе. Баронесса и Ольга Петровна зажмурились, глаза Ирины округлились, а Марина Петровна сжала губы.
– Приказываю отвечать!
– Спра-ши-вай…
Голос духов был столь неприятен, что из темноты захотелось поскорее выйти. Во всяком случае, Пушкин себе не мог этого позволить.
– Первый вопрос, – сказал медиум.
– Кто наследует состояние семьи?
– Есть наследница… – ответил замогильный голос.
– Где она? – спросил герр Кульбах.
– Она здесь…
– Кто она?
– Она в черном…
– Кто она?!
– Фон Шта-а-а-ль…
– Что?! – вырвалось у баронессы.
Три сестры впились в нее глазами.
– Это правда? – не унимался медиум.
– Мы не умеем врать…
– Почему наследство ее?
– Она все знает, – ответили духи. – Спрашивай или отпусти нас…
Медиум дернул дам, которых держал, чтобы они прекратили разглядывать баронессу.
– Второй вопрос: кто вас убил?
Ответить духи не успели. Ирина Петровна захрипела и упала раненой серной прямо на пентакль. Круг был разорван. Крикнув Богдасевича, который предусмотрительно топтался в коридоре, Пушкин первым успел и поднял ее. К счастью, помощь требовалось минимальная. У женщины был неглубокий обморок. Хватило ватки с нашатырем и свежего воздуха из распахнутого окна.
Ольга Петровна подошла к баронессе и заглянула ей в лицо.
