И все же…
Пушкин погрузился в такое глубокое раздумье, что не заметил, как по-детски закусил кулак. Сестры наблюдали за ним, обмениваясь взглядами. Он по-прежнему молчал.
– Господин Пушкин, мы можем быть свободны? – наконец спросила Ольга Петровна."
"– Да, да, конечно. Формальности улажены. И все же, и все же… – он словно недоговаривал нечто очень важное.
– Господин Пушкин, вы нас пугаете.
– Как чиновник сыскной полиции… – начал он медленно и вдруг решился на поступок, последствия которого непредсказуемы: – Не имею права говорить подобные вещи, но как человек любознательный, как частное лицо, обязан сообщить нечто важное.
Ольга Петровна насторожилась, Ирина Петровна крепче ухватилась за ее локоть, а Марина Петровна отерла глаза.
– Да что же такое?
– У меня есть знакомый, известный медиум Алоизий Кульбах, – начал Пушкин, глядя поверх сестер. – Он в курсе событий, какие произошли в четвертом номере гостиницы «Славянский базар». Герр Кульбах сообщил неприятную новость: души ваших мужей до сих пор не могут покинуть стен номера.
Причина проста: на полу нарисован магический пентакль, который не выпускает их. Они еще там…
Никто из сестер не шелохнулся, они слушали с напряженным вниманием.
– Герр Кульбах говорит, что они мучаются, но он может помочь. И даже извлечь из этого некоторую пользу. Души могут рассказать, как быть с наследством Немировских или кто их убил. В оплату за то, что герр Кульбах их выпустит.
– Неужели это возможно? – сказала Ольга Петровна сухим, напряженным голосом.
– С точки зрения науки – чистый бред, – ответил Пушкин. – Но когда вступает магия… все возможно. Герр Кульбах говорит, что сегодня уникальный день, когда ритуал можно провести с полной гарантией успеха. Только надо успеть до полудня. Иначе души навсегда останутся в заключении.
– Где провести ритуал?
– Конечно, там, где обитают души ваших мужей. В гостинице «Славянский базар». Герр Кульбах обещал все подготовить. Еще можем успеть…
– Я, право, не знаю… – начала Ольга Петровна.
Марина Петровна резко сжала руку сестры и с некоторым трудом поднялась.
– Едем, – только и сказала она.
Полицейская пролетка участка была подана к услугам дам. Пристав не пожадничал.
4От последнего ужина Петра Немировского не осталось и следа. Стол переставлен к стене, ковер тщательно скатан, пентакль белел свежим мелом. Плотные шторы задернуты, с Никольской улицы не проникало и лучика, темнота стояла магическая, отчего ощущение времени полностью растворилось.
