Королевский сорняк

И у Тони вдруг оказалась в руках хорошая профессия, - причем без всяких дипломов, по мановению волшебной палочки, которой взмахнул Кирилл. Конечно, у нее обнаружился талант, чутье, но в нашем мире этого так мало, чтобы пробиться! А ей этот шанс принесли в подарок, на голубом блюдечке с золотой каемочкой! И необыкновенная благожелательность ее начальника, который сначала попробовал положить секретаршу в постель, а потом вдруг сделался добрым папочкой…

Вот-вот-вот, - почти пропел Алексей, потирая руки от удовольствия, вот это прямо в точку! Прямо в кассу, так сказать, в истории с кассиршей, - усмехнулся он.

Голову готов заложить, что неземной доброты Тонин начальник - это тоже часть игры! И наш загадочный спонсор его тем или иным образом проспонсировал! Или за одно место взял - смотря какие у них отношения.

Вот куда отправится завтра детектив - к Тониному начальнику! И потрясет его хорошенько. Сомнений нет: за доброй спиной благодетеля-начальника прячется наш загадочный спонсор! И Кис вытащит его из-за спины за ушко да на солнышко.

Завтра понедельник, рабочий день, и завтра же к вечеру спонсор нарисуется, как пить дать!

…В детстве он был очень ранимым и чувствительным мальчиком. И потому рано избрал маску язвительной иронии, сухости в эмоциях и циничности в мыслях. Удивительно то, что эта маска оказалась крайне эффективной. Он почему-то вдруг стал всем нравиться. С ним начали всерьез считаться. Ни одна душа не раскусила, что это была его робкая, почти истерическая защита от больно ранящих насмешек, от невнимания девочек, от презрения мальчиков.

Нет! Парадокс - но его стали уважать. Он рос, совершенствовал мастерство защиты - и уважение росло.

Однако необходимость постоянно шлифовать свою стенку непроницаемости оказалась, на самом деле, крайне утомительна. Он интуитивно стал избегать общения и потихоньку сделался нелюдимым бирюком, выбрасывая время от времени из-за своей защитной стенки камешки саркастических замечаний.

Как ни странно, но и это замечательно вписалось в его имидж. Он оказался еще более загадочным. И еще более уважаемым. На филологическом факультете его побаивались, одновременно восхищаясь. Но однажды наступила пора работать, зарабатывать деньги. А работать, как все, он не умел и не желал. Там повсюду были люди. Там было начальство. Этого он никак снести не мог.

И тогда его посетила мысль написать книгу.