Королевский сорняк

Что она поняла? Что она могла понять? Зачем он все это рассказывает малолетней девчонке? Что за странное, до сих пор незнакомое желание исповедаться толкнуло его на этот монолог?

Нет, не желание - наслаждение! Он испытывал настоящее наслаждение от этой исповеди…

Тоня, почуяв его колебания, хоть и не знала их причин, на всякий случай воскликнула:

- Продолжайте, прошу вас! Мне очень интересно!

- Только не говорите, что вы все поняли, - улыбнулся Писатель.

- Не все, - призналась Тоня. - Но все равно интересно!

- Ну что ж… Слушайте дальше, коли так.

…Мастерство накапливалось, и каждый новый роман был лучше, смелее предыдущего, исправно становясь крупным литературным событием, порождая вокруг себя завихрения споров, конфронтацию восторгов и скудоумной критики, - к чему Писатель уже давно привык…

Настолько привык, что не сразу расслышал за обычным шумом тихий шелест чужеродных голосов, утверждавших, что он начал выдыхаться.

Это было страшнее самой ярой критики. Со скандальностью своей славы он давно сжился, - более того, он ею наслаждался, он ее смаковал, читая какой-нибудь очередной плебейский «разгром» на свой роман. Но, напротив, первые, нестройные, еще робкие мнения о том, что он повторяется, что не способен создать ничего нового за пределами давно найденной схемы, - это уязвило его в самое сердце.

Потому что было правдой.

Он с ужасом почувствовал, что не в состоянии написать следующую книгу. Он выдохся в игре в аппликации. Его стало воротить от собственных книг, - даже если публика по-прежнему охотно их проглатывала. Следовало найти что-то новое, совсем другое, неожиданное…

Он присмотрелся к литературным грядкам. На них в последнее время расплодилось множество сорняков-борзописцев. Строгают глупые детективчики, пошлые любовные романчики, разные безграмотные «фэнтези» для ясельного возраста… (Вы, наверное, всю эту ерунду читаете, Тоня?)

Впрочем, он, пожалуй, и сам сорняк, - но какой! Королевский! Он колючий и цепкий репей, гордо вознесшийся над всякими там дешевыми одуванчиками-лютиками.

Да, у них имелись и успех, и деньги, - но у него самого было и то, и другое до отвала. На их грядке ему искать было нечего.