Королевский сорняк

Она смутно помнила, как ее сморил сон во время повествования о своих злосчастиях. Однако последнее, что зафиксировал ее взгляд, - это столик на веранде, свеча, бокал «Порто» и внимательное лицо Писателя напротив. Как же она оказалась в постели? Кто ее туда доставил и каким образом? Кто раздел ее, оставив только трусики?

Она оценивающе посмотрела на Писателя. Он был невысок и явно не силач, но и не хлюпик. Наверняка поддерживал себя в физической форме какой-нибудь гимнастикой или бегом… Позвал ли он Геру? Садовник как раз крепкий и здоровый мужик, но…

Тоня интуитивно чувствовала: Писатель не мог ему доверить нести свою «героиню».

И, тем более, ее раздеть. Спросить его? Он не скажет… Хотя… А вдруг захочет похвастаться своей физической силой? Мужчина, которому за шестьдесят, - для него это важно, он должен гордиться тем, что ее сохранил…

- Извините, Николай Сергеевич… Я вдруг вспомнила вечер субботы. Я заснула за столом… А как я оказалась в постели? Не могли же вы меня отнести на руках… Я слишком большая, тяжелая… На полголовы выше вас, - намеренно задела его Тоня.

Писатель снисходительно улыбнулся.

- И что с того? Ты думаешь, что сила мускулов зависит от возраста? Она от тренировки зависит, моя милая!

Он даже вскинул гордо голову, а затем встал с кресла, подошел к Тоне и легко снял ее с дивана. Обернувшись вокруг себя с нею на руках, он посадил ее обратно и вернулся в кресло с победным видом.

Она его купила!!! На простейшее, глупейшее самолюбие! Тоня, ты молодец, - сказала она себе. Ты просто умница.

Теперь у тебя есть в руках что-то такое, чем можно и нужно воспользоваться…

Тоня не знала, что именно. Разумеется, это не любовь… И даже влюбленность Тоня полностью исключала: все, что она успела узнать об этом человеке, говорило ей о том, что он ни разу в своей жизни не допустил подобных чувств в запретную зону своей души, обнесенную колючей проволокой. Но что-то все же в нем было, какая-то слабость к Тоне… Как к женщине - или как к «своему творению»?

Не имеет значения. Важно то, что эта слабость имелась.

И надо суметь ею воспользоваться.

- Однако ты опять перебила меня. - Писатель вдруг помрачнел, как если бы он сумел прочитать Тонины мысли. - А я собирался как раз подойти к самому главному.

- Можно мне в туалет? - спросила Тоня.

Писатель нахмурился и некоторое время молча разглядывал ее, словно пытаясь понять, нарочно ли она ему перечит.

- Мы уже больше двух часов сидим здесь, - жалобно сказала Тоня.

- Иди, - смилостивился Писатель.