И если я до этого думал, что он ни разу не повторится, то теперь во мне возрос стимул разобраться в том хаосе, что Анжелика заварила. А следовательно...
Додумать не успел. Как раз подошел к дверям лазарета, у которых меня уже ждал Карл. С охраной. Ну какой молодец!
Так бы и погладил послушного мальчика по головке. Но, увы, брат явно не оценит. С другой стороны, мне так хотелось сделать что-то гадкое. Первейший, да что со мной творится?
‒ Пропустите, ‒ приказал четверке охранников, приставленным к лазарету сразу же после нападения.
На тот случай, если Пенелопа решит сбежать. Или менталист решит дать о себе знать.
Я взял в себя в руки и вновь обрел равновесие в душе. Контроль. То, что всегда меня успокаивало.
‒ И тебе привет! ‒ Карлу не понравилось, что я не обратил на него должного внимания. ‒ Мог бы и поздороваться с принцем.
‒ Мы виделись пару часов назад, ‒ резонно заметил я.
‒ Пару часов сна назад, ‒ Карл легко обосновал свою претензию. ‒ Считай, что наступил новый день.
Я лишь закатил глаза и прошел внутрь, хотя по всем правилам приличия обязан был пропустить принца вперед.
Что же, я не удержался от малюсенькой шпильки в адрес братца. Тем более, что он за свою неосмотрительность ее очень даже заслужил.
Надо отдать Карлу должное, он не стал делать из мухи слона, хотя я слышал как он пыхтел мне в спину. Быть может потому, что сам бы и не решился войти в лазарет первым. Мало ли на какие выходки еще способна Пенелопа.
‒ Она стабильна, ‒ успокоил принца, и он немного выдохнул.
При этом лицо его оставалось спокойным. Карл тоже знал, что такое контроль. Но, скорее всего, не в той форме, что я."
"В лазарете было тихо. Лишь одна кушетка, стоящая в самом дальнем углу, не пустовала. Леди Хилл лежала на ней поверх покрывала и смотрела в потолок. Она не спала, но как будто находилась в другой реальности. Бальное платье измялось и как будто потеряло блеск, прическа растрепалась, да и в целом, вид участница имела плачевный.
‒ Пенелопа?
С леди Хилл я уже говорил.
Но тогда она находилась на грани нервного срыва. Слезы ручьем, заверения в невиновности, мольбы. Она кричала со всей силы, выворачивая наизнанку душу. Смотреть на это было больно.
Но сейчас все было иначе.
‒ Вы пришли за мной, чтобы казнить?
Тихий, равнодушный тон. Безжизненный и пустой. Она сдалась и смирилась с участью. Где-то глубоко внутри я ощутил жалость к бывшей невесте брата. Разве ее вина, что выбор менталиста пал на нее?
Нет.
