Я пролетела знакомой с детства улицей и ворвалась в дверь, которую открывала тысячу раз.
— Тетя, дядя! Я дома! — закричала с порога.
— Тина! — ахнула тетушка, появляясь из кухоньки. — Девочка моя! Приехала! Истощала! Побледнела! Совсем-совсем плоха стала! Заморили девочку знаниями!
— Маргарет, хватит причитать! — гулко отозвался дядя, выкатываясь в коридор на своем кресле. И тут же протянул руки, раскрывая объятия. Я бросилась в них, ощущая, как уходят все неприятности и печали. Так было всегда — здесь, за защитой этих стен и этих рук, любые беды казались мне незначительными и легкорешаемыми.
После дяди я обняла тетушку, стерла с ее пухлой щеки слезинки.
— Ну, зачем ты плачешь, я ведь дома! И ужасно проголодалась!
— Мы думали, что ты приедешь лишь утром, — засуетились родственники. — Суп будешь?
— Да! — завопила я.
Мне до дрожи хотелось горячего, соленого, перченого и чего угодно, что не булки и каша!
Тетя всплеснула руками и потащила меня к столу, суетясь и причитая.
Заплясал желтый огонь под кастрюлькой, и уже через несколько минуту передо мной возникла огромная тарелка исходящего паром супа, а рядом легла краюшка ржаного хлеба, натертая солью. Тетя и дядя знали, что я с детства обожала грызть именно хлебный край, и всегда оставляли мне это лакомство. На миг вспомнился холодильный шкаф Вандерфилда, пачки дорогих сыров и окороков, южные фрукты, которым я даже не знала названия, и другие деликатесы.
Мотнула головой и с наслаждением сунула в рот первую ложку.
— Вкуснятина! — с восторгом промычала я.
— Оголодал ребенок, отощал! — снова запричитала тетя.
— Просто соскучилась по твоей похлебке, — успокоила я. Жаловаться родственникам точно не буду.
— Ты уже научилась заклинаниям? — с горящими глазами и шепотом протянула тетушка.
— Дай девочке поесть, — вмешался дядя, но я видела, что и ему интересно, как прошли мои дни в академии. Так что, прикончив тарелку супа и уже лениво поедая вторую, я начала рассказывать.
Говорила о чудесных картинах-указателях, о солнечной Тензии и моих соседках — Шелли и Брин. А еще о цветке, созданном Томасом, и забавном занятии «погружении в пустоту». В общем, обо всем, что можно было рассказать родственникам, не опасаясь их расстроить.
— А тот старшекурсник, к которому тебя определили в помощницы? — вспомнила тетушка. — Вы поладили? Он тебя не обижает?"
"— Что ты, все прекрасно! — бодро отозвалась я.
