Из всех углов так и неслось:
— Паутина! Купол! Аодхэн! Он невероятный! — Это сколько же у него силы? Нет, вы видели? — Щит стоял до утра, пока паутина не исчезла! Немыслимо! Он сильнейший заклинатель нашего времени…
Кто-то даже предложил нарисовать плакат с портретом профессора, но, представив реакцию на это самого Аодхэна, благоразумно от идеи отказались. Хотя «Хроники ВСА» все же вышли, желтые листы с описанием происшествия передавали из рук в руки, снова и снова восторгаясь разрушителем.
Пару дней ВСА гудела и бурлила, обсуждая главные новости: паутину, предстоящий бал, невероятный купол Аодхэна, ну и на закуску — одну поломойку, неожиданно ставшую девушкой неприкосновенного!"
"Последнее стало взрывом, потрясшим ВСА не меньше небесной угрозы. После бурных споров Ривза возвели в ранг первооткрывателя и тоже героя. Девушки шептались, хлопали накрашенными ресничками и с умилением смотрели в сторону старшекурсника.
Он встречается с поломойкой! Вот это любовь! — вздыхали они.
Парни кривились, но у Ривза была репутация бойца и сильного заклинателя, так что большинство сочли за лучшее тоже начать улыбаться.
Удивительно, но, похоже, Клиффорд получил то, что хотел: стал в ВСА главной новостью. Ему смотрели вслед, его обсуждали, его почти боготворили.
А так как с этой несчастной поломойкой, которая стала его выбором, я была непосредственно знакома, то на все вопросы лишь молчала и улыбалась.
Ну и старалась держаться от них подальше. Сегодня библиотека оказалась полупустой, и я устроилась за стеллажами, достала учебник. Но прочитать ничего не успела — на стол легла тень. На миг сердце кольнуло и тут же отпустило — не тот.
— Я тебя везде ищу. — Ривз опустился на соседний стул. — А ты тут прячешься.
— Я не прячусь, — пожала плечами. — Деньги принес?
— Знаешь, эта паутина испортила мне новость, — задумчиво протянул парень, и я помрачнела.
Это что же, синов не будет? Я зря все это затеяла? Клиффорд верно растолковал мой встревоженный вид и рассмеялся: — Но главные зрители представление увидели, так что держи, злюка.
И протянул мне сверток. Я благоговейно подняла его — тяжелый.
— И сколько тут? — слабым голосом задала вопрос. Сколько? Две тысячи? Три? Больше?
— Двадцать тысяч.
— А?
Я прижала руку к горлу, не веря своим ушам.
