— Что вы себе позволяете? Что вы сделали с оружием? Как вы пробили мой щит? Как?! Да вы… Вы в своем уме? Господин Вандерфилд! Господин Клиффорд! Штрафы! Вы оба оштрафованы! И я запрещаю вам дальнейшие бои до моего личного на то соизволения! Вы меня поняли? Ривз, вы в порядке?
— В полном, — буркнул неприкосновенный, скривившись. И, прищурившись, посмотрел на меня: — В отличие от Вандерфилда. Он окончательно свихнулся!
Развернулся и пошел в сторону переодевальных.
Я посмотрел на каменные стены. Оружие уже не звенело и не дрожало, угрожая соскочить и впиться в студентов, зато внутри меня бушевал ураган.
Я готов был убить! Я хотел убить. И сделал бы это.
Одна мысль, что гребаный Ривз прикасается к моей пустышке… Ревность — черная, губительная, словно воронка, в которую я проваливаюсь и где есть лишь одно желание — убить.
Лимбрант под ногами тихо и одобрительно звякнул. Я переступил через него и пошел прочь, провожаемый взглядами всех студентов.
* * *— Купи себе платье, — ворчала я, расхаживая по своей комнате.
— Мой бюджет не предусматривает такие траты! Вот же гадство!
В углу что-то заворочалось, и у стены возник Листик. Я прикусила язык. Надо отучаться от этого слова! Похоже, мой белесый питомец воспринимает его как призыв."
"— Святой Фердион, ты снова вырос! — вздохнула я, с возрастающей паникой осматривая зверя. Шишки на его спине окончательно сформировались в шипы довольно угрожающего вида. Хвост еще удлинился, а боковые отростки приняли вид крыльев. Значит, мои опасения подтвердились: Листик существо летающее.
А дело дрянь.
Питомец по привычке бросился к моей кровати и попытался запрыгнуть. Я треснула его по наглой морде, Листик оскалился и зашипел. Я шарахнулась в сторону — все же зрелище оказалось впечатляющим. В узкой пасти влажно поблескивали длиннющие клыки, способные запросто оторвать мою руку.
Может, оставить это существо было не такой уж и хорошей идеей?
— Вот был же маленький, почти хорошенький, размером с кошку! А теперь что вымахало? Что, я спрашиваю?! Вот так и заводи питомца! — пожаловалась я несправедливому мирозданию и снова повернулась к зверю: — Вот куда ты растешь? Вот куда? Что мне с тобой делать?
Питомец радостно покружил вокруг своей оси, косясь на меня змеиными глазами.
Фыркнул, выпустив из ноздрей пар. И, сунув голову под кровать, попытался протолкнуться глубже. Но изрядно раздавшаяся филейная часть зверя не влезала. От шипов на деревянных ножках остались глубокие борозды.
