— Ну вот и выяснили, — оскалился Клиффорд. — Так что топай, друг, мимо и не лезь в чужую личную жизнь. Это, знаешь ли, вредно для здоровья. А оно у тебя последнее время и так… слабое. Щиты не получаются, заклинания рвутся… Ты бы поберег себя, Вандерфилд, а то мало ли…
— Аддерли, отойди, — приказал Эш.
Да я бы с удовольствием! Пусть сами тут чароитом меряются, без меня! Только клешня Ривза сжимала ладонь капканом, не отпуская!
Эш глянул на наши сплетенные пальцы и недобро усмехнулся:
— Боишься, Ривз? Отпусти ее.
Клиффорд рывком вытащил из кармана стеклянные шарики и встал в стойку.
— Прекратите! — не выдержала я. — На территории ВСА поединки запрещены!
— Вали отсюда, — грубо бросил Клиффорд. Синие глаза блестели азартом и злостью. — Подожди меня в кроватке, крошка, скоро увидимся.
Эш произнес заклинание, швырнув свой нугат. Между парнями вспыхнула ярко-красная вспышка двойного заклинания. Соперники-то устояли — тренированные оказались, гады. А вот меня ударной волной откинуло в сторону.
Хорошо, что на кучу снега, которую прилежный дворник сгреб к ограде.
— Пустышка!
— Злюка!
— Ты цела?
Две пары глаз — синие и зеленые — уставились на меня.
— Да провалитесь вы в бездну! — рявкнула я, потирая ушибленный зад и поднимаясь. — Поубивайте друг друга, сделайте одолжение! Только без меня! Ненавижу вас… обоих! — И, развернувшись, потопала к академии.
Ноги сами принесли меня в заброшенную аудиторию. Я вбежала, ощущая, как бурлит внутри злость, швырнула на лавку куртку. И сразу же мои плечи сжали сильные руки, развернули.
И сердце ударило разрядом, запуская необратимую реакцию в моем организме.
Эш рывком притянул к себе, сминая губы. О нет, если целует он, не получится думать об арифметике. Вообще думать не получится. Только чувствовать, таять, терять волю и разум… Умирать и возрождаться за краткий миг прикосновения.
Но я все же вырвалась. Прижала холодные ладони к горящим щекам:
— Не трогай меня! Уходи!
Эш нервно провел рукой по волосам, и я прикусила губу.
Костяшки сбиты… Снова. Ну что же он творит? Мы оба…
У него невеста, фамильный снобизм, черный мобиль и презрение к миру.
У меня больной дядя, вечная погоня за синами, оптимизм и туманные перспективы.
Между нами ажурная ограда, Кыш-Пыж, lastfata и непонимание.
Ничего ведь общего.
Ни одной точки соприкосновения.
Только дикое, почти неконтролируемое желание стать ближе.
Но ведь этого мало?
— Убирайся!
Швырнула вовремя попавший под руку учебник. Не попала.
