И застыла, когда Вандерфилд повернулся и вышел, хлопнув дверью.
Не веря своим глазам, я смотрела на закрывшуюся створку. Вдыхала пыль заброшенной аудитории. Глотала слезы. Ушел? Ушел…
— Эш!
Вылетела в коридор — пусто. До самой лестницы никого — в этой части здания редко ходили студенты. Желтые пятна света от настенных светильников, сочувствующие взгляды портретов со стен. И желание заорать… ушел…
Развернулась.
Эш стоял, привалившись к стене за дверью. Руки в карманах распахнутой куртки, белые пряди упали на лицо, губы сжаты.
В глазах и зелени-то нет, одна тьма и бесконечность. Шаг к нему, шаг ко мне. И он подхватил меня на руки, впиваясь в губы — сильно, жадно, дико… Внес обратно, и хлопнула дверь, отрезая нас от мира. Не прерывая поцелуя, усадил на стол, вклинился между ног. Рывком дернул мою одежду, раздевая. Мой жакет полетел на пол, следом — юбка. Полы рубашки распахнулись шелковыми крыльями. И Эш на миг отступил, осматривая меня — вот такую: дрожащую от предвкушения и желания, с уже распухшими губами, в одной рубашке, белье и любимых зачарованных чулочках… От его взгляда внутри стало невыносимо горячо, колени ослабли.
— Не могу… больше…
Выдохнул так отчаянно, что захотелось прижаться сильнее. И целовать его, целовать… Снова и снова!
Эш, по-прежнему одетый, шагнул ближе и положил ладонь на мою поясницу, притягивая к себе. Провел языком по шее, вырывая мой судорожный вдох. В моем теле уже бурлила лава, мой личный огнезмей извивался внутри живота, разгораясь все ярче.
"
"Я перехватила правую ладонь Вандерфилда, потянула перчатку с его руки. Смотрела в глаза и задыхалась от того желания, что видела в них. Эш напрягся, на миг показалось — отстранится. Но нет. Перчатка упала на мою юбку, и Вандерфилд вздохнул, сдаваясь. И со стоном снова поцеловал, двумя руками зарываясь в мои волосы. А потом опустил ладонь и коснулся моей ноги. Пальцы прошлись от колена до бедра. Опустил голову и лизнул грудь, вобрал в рот вершинку, погладил языком.
От сладких ощущений я выгнулась, подаваясь навстречу. Мне так хотелось почувствовать его всего — обнаженную кожу, крепкие мышцы, его горячность, его вес… я хотела все! И потому дернула пиджак, жилет, рубашку Эша, обрывая пуговицы и совершенно не задумываясь об испорченной вещи. Ну почему на нем столько одежды! Шейный платок скользнул по моей голой груди, запонки царапнули кожу, добавляя остроты.
